The teachings , sermons

0_66d0e_5a6bf234_XL

Житие и Акафист Святому Преподобному Серафиму Саровскому.

Краткое житие преподобного Серафима Саровского.

празднование – 2/15 января, 19 июля/1 августа

Преподобный Серафим Саровский, в миру Прохор Мошнин, родился 19 июля 1759 года в г. Курске в семье благочестивых христиан Исидора и Агафии Мошниных. Обладая прекрасной памятью, святой Прохор рано выучился грамоте. С детства он любил посещать церковные службы, читать своим сверстникам Священное Писание и Жития святых. Особенно юный Прохор любил молиться или читать Святое Евангелие в уединении. На двадцатом году жизни он поступил послушником в Саровскую пустынь. Здесь, пройдя обычный путь монастырских послушаний, в 1786 году святой Прохор был пострижен настоятелем обители отцом Пахомием в монашество с именем Серафим («пламенный»). В том же году, в октябре, святой Серафим был рукоположен во иеродиакона епископом Владимирским Виктором (Онисимовым). В течение семи лет он усердно проходил диаконское служение и 2 сентября 1793 года был рукоположен во иеромонаха епископом Тамбовским Феофилом (Раевым). Отказавшись от избрания в настоятели, преподобный Серафим вскоре после посвящения в сан иеромонаха удалился в лес и стал подвизаться там в строгом посте, безмолвии, телесном труде и непрестанной молитве. Взыскуя еще более суровых подвигов для того, чтобы очистить свое сердце и узреть Бога, преподобный Серафим ушел в затвор. За долгие годы пустынножительства и затвора, когда сердце подвижника преисполнено было любовью к Богу, раскрылась в преподобном Серафиме и особая любовь к людям. Святой Серафим не раз удостаивался многих видений и особых явлений милости Божией, подкреплявших его в подвигах. Господь удостоил святого старца и благодатных даров: прозрения, утешения и врачевания душ и телес.

25 ноября 1825 года Матерь Божия вместе с празднуемыми в этот день святителями Климентом Римским и Петром Александрийским явилась в сонном видении преподобному Серафиму, повелела ему выйти из затвора и принимать у себя всех, кто искал наставления, утешения, руководства и исцеления. С того времени ожили дороги и тропы, ведущие в Саров. «Радость моя»,— такими словами встречал преподобный Серафим каждого, приходившего к нему. Одним своим словом он согревал самые зачерствелые и заскорузлые сердца, вызывая в них «теплоту сердечную» — стремление к добру и Богу, которое и грешных людей обращает к покаянию и внутреннему преображению. Внутренний взор преподобного Серафима так глубоко проникал в души, что в каждом, в каком бы состоянии ни приходил к нему человек, он видел черты образа Божия, видел то, чем мог бы быть этот человек, и радовался его сокровенной красоте.

Проведя всю жизнь в особых подвигах, он советовал идти «царским», т. е. средним путем и не брать на себя чрезмерно трудных деяний. «Пост, молитва, бдение и всякие другие дела христианские,— говорил преподобный Серафим,— сколько ни хороши сами по себе, однако не в делании лишь только их состоит цель нашей жизни христианской, хотя они и служат средством для достижения ее. Истинная цель жизни нашей христианской есть стяжание Духа Святого Божия». Главным средством к стяжанию Святого Духа преподобный считал молитву. «Всякая добродетель, Христа ради делаемая, дает блага Духа Святого, но … молитва более всего приносит Духа Божия, и ее удобнее всего всякому исправлять». Преподобный Серафим считал необязательными длинные молитвенные правила, но при этом строго напоминал, что молитва не должна быть формальной: «Те монахи, кои не соединяют внешнюю молитву со внутренней, не монахи, а черные головешки!» Он советовал во время Богослужения в храме стоять с закрытыми глазами или смотреть на икону или горящую свечу. Высказывая эту мысль, преподобный предлагал прекрасное сравнение жизни человеческой с восковой свечой.

Знаменитым стало молитвенное правило преподобного Серафима для мирян, которые по причине сложных жизненных обстоятельств не могут вычитывать всех обычных утренних и вечерних молитв. Правило это следующее: утром, перед обедом и вечером трижды читать молитвы «Отче наш» и «Богородице, Дево, радуйся», один раз Символ веры. Преподобный советовал, занимаясь необходимыми делами, с утра до обеда творить молитву Иисусову: «Господи, Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя грешного» или просто «Господи, помилуй», а с обеда до вечера—«Пресвятая Богородице, спаси мя грешного» или «Господи, Иисусе Христе, Богородицею помилуй мя грешного». «В молитвах внимай себе,— говорил подвижник,— то есть ум собери и соедини с душою. Сначала день, два и больше твори молитву сию одним умом, раздельно внимая каждому особо слову. Потом, когда Господь согреет сердце твое теплотою благодати Своей и соединит в тебе оную в един дух, тогда потечет в тебе молитва оная беспрестанно и всегда будет с тобою, наслаждая и питая тебя». Преподобный Серафим назидал, что, исполняя это правило со смирением, можно достигнуть христианского совершенства и в мирской жизни. Прочитывая еженедельно весь Новый Завет, Саровский подвижник наставлял: «Душу снабдевать надобно Словом Божиим. Всего же более должно упражняться в чтении Нового Завета и Псалтири. От сего бывает просвещение в разуме, который изменяется изменением Божественным».

Приобщаясь Святых Христовых Тайн каждое воскресение и каждый праздник неопустительно, преподобный Серафим на вопрос, как часто следует приступать к Причащению, отвечал: «Чем чаще, тем лучше». Священнику Дивеевской общины Василию Садовскому он говорил: «Благодать, даруемая нам Приобщением, так велика, что как бы ни недостоин и как бы ни грешен был человек, но лишь бы в смиренном токмо сознании всегреховности своей приступал ко Господу, искупляющему всех нас, хотя бы от головы до ног покрытых язвами грехов,— и будет очищаться благодатию Христовою, все более и более светлеть, совсем просветлеет и спасется… Верую, что по великой благости Божией ознаменуется благодать и на роде причащающегося…» Преподобный Серафим, однако, не всем давал одинаковые наставления относительно частого причащения. Многим он советовал говеть во все четыре поста и во все двунадесятые праздники. Преподобный Серафим предупреждал, что можно приобщиться и в осуждение. «Бывает иногда так,— говорил он,— здесь на земле и приобщаются, а у Господа остаются неприобщенными!» Благоговейно же причащающийся Святых Тайн, и не один раз в год, по словам преподобного Серафима, «будет спасен, благополучен и на самой земле долговечен».

Благоговения к святыне угодник Божий требовал всегда и везде, особенно же считал необходимым благоговение в храме. «И все, что ни творите в ней (церкви),— говорил он,— и как входите и исходите, все должно творить со страхом и трепетом и никогда не престающею молитвою, и никогда в церкви, кроме необходимо должного и о Церкви, ничего не должно говориться в ней! И что же краше, превыше и преслаще Церкви! И кого бо токмо убоимся в ней и где же возрадуемся духом, сердцем и всем помышлением нашим, как не в ней, где Сам Владыка Господь наш с нами всегда соприсутствует». Этими словами преподобный Серафим передавал свой глубокий духовный опыт ощущения благодати действенного живого богообщения в храме. «Нет хуже греха и ничего нет ужаснее и пагубнее духа уныния», — говорил святой Серафим. Сам он никогда не был мрачным и унылым. «Ведь веселость не грех, — говорил старец начальнице Дивеевской общины, — она отгоняет усталость, а от усталости уныние бывает, и хуже его нет, оно все приводит с собой… Сказать слово ласковое, приветливое да веселое, чтобы у всех пред лицом Господа дух всегда весел, а не уныл был — вовсе не грешно, матушка». Сам преподобный всегда светился радостью духовной, и этой тихой, мирной радостью он с избытком наполнял сердца окружавших, приветствуя их словами: «Радость моя! Христос воскресе!». Всякое жизненное бремя становилось легким вблизи подвижника, и множество скорбящих и ищущих Бога постоянно теснилось около его келлии и пустыньки, желая приобщиться благодати, изливающейся от угодника Божия. На глазах всех подтверждалась высокая истина, высказанная святым Серафимом: «Стяжи мир, и вокруг тебя спасутся тысячи». Эта заповедь о стяжании мира возводит к учению о стяжании благодати Святого Духа и является важной ступенью на пути духовного возрастания. Преподобный Серафим, опытно пройдя всю древнюю науку православного аскетического подвига, свой опыт «жизни по Боге» выразил в своих поучениях. Они выражают общецерковный путь аскетического подвига и близки по содержанию к «Добротолюбию». В них имеется много ссылок на святых отцов, прежде всего на преподобных Исаака Сирина и Варсонофия Великого.

Вместе с другими дарами Божиими преподобный Серафим имел и дар прозрения. Ему было открыто будущее России вплоть до кончины века. По словам преподобного, Россия «всегда будет славна и врагам страшна, и непреоборима». Провидя, каким будет духовное делание грядущих поколений, преподобный учил искать мир душевный и никого не осуждать: «Кто в мирном устроении ходит, тот как бы лжицею черпает духовные дары… Для сохранения мира душевного… всячески должно избегать осуждения других… Чтобы избавиться от осуждения, должно внимать себе, ни от кого не принимать посторонних мыслей и быть ко всему мертву».

Преподобный Серафим по праву может быть назван учеником Божией Матери. Пресвятая Богородица трижды исцеляла его от смертельных болезней… В юном возрасте преподобный Серафим смертельно занемог, так что все средства врачевания были бессильны. Тело его пребывало в горячке, но чистая душа пламенела молитвой к Заступнице всех скорбящих и обремененных. Во время кратковременного сна ему явилась Божия Матерь и обещала исцелить его. Очнувшись от сна, отрок рассказал все виденное матери. Вскоре мимо их дома совершался крестный ход с чудотворным образом Богоматери. Неожиданно пошел сильный ливень, который заставил торжественную процессию укрыться в доме родителей преподобного Серафима. Чуткая мать сразу поняла смысл дивного посещения и с глубокой верой приложила болящего сына к чудотворному лику Богоматери. Тотчас болезненная немощь оставила тело юного отрока.

Второе чудесное исцеление преподобного Серафима совершилось в 1783 году, когда он исполнял монастырское послушание в Саровской обители. Господь снова посетил послушника сильной болезнью, испытывая его терпение и кротость. Преподобный простер свои руки к небу и молил Богоматерь укрепить его в перенесении тяжелого испытания. И Царица Небесная призрела на Своего верного послушника. За свое смирение преподобный Серафим был удостоен посещения Пресвятой Богородицы. Осененный лучезарным светом Пречистой Девы Марии, он почувствовал себя совершенно здоровым.

В 1804 году преподобный Серафим во время своего уединенного подвига в лесу был избит до полусмерти разбойниками, думавшими найти в его келье много денег. Никто из монастырской братии уже не надеялся видеть его в живых, и с печалью ожидали его кончины. Но чудесным посещением Богоматери умиравший старец был вновь воздвигнут с одра болезни и обрел духовные и телесные силы для дальнейших иноческих подвигов.

Божия Матерь многократно являлась преподобному Серафиму, наставляла и укрепляла его. Еще в начале своего пути он услышал, как Божия Матерь, указывая на него, лежавшего на одре болезни, сказала апостолу Иоанну Богослову: «Сей от рода нашего».

Много сил преподобный отдал устроению девичьей монашеской общины в Дивееве, созданной по наставлению Матери Божией, и сам говорил, что ни одного указания не давал от себя, но делал все по воле Царицы Небесной. Святой Серафим завещал насельницам всегда почитать Пресвятую Богородицу за Ее неисчислимые милости православным христианам. 25 марта 1831 года, в праздник Благовещения, старица Дивеевского монастыря Евпраксия была свидетельницей явления преподобному Серафиму Божией Матери. Во время явления Матерь Божия просила преподобного Серафима духовно окормлять сестер Дивеевского монастыря и обещала ему в этом Свою небесную помощь.

После кончины преподобного в Дивеевской обители хранилась его келейная, особо чтимая икона Божией Матери «Умиление», к которой он обращался в усердной домашней молитве. Елеем от лампады, горевшей пред келейной святыней, преподобный Серафим помазывал больных, которые получали исцеление. Нетварный Божественный свет сиял от иконы Богоматери «Умиление», преображая душу подвижника в чистейший сосуд благодати Божией. После усердной ночной молитвы к Богородице, пред Ее чудотворной иконой, от преображенного лика преподобного Серафима изливался невыразимый свет Божественной благодати, озаряя приходивших к нему. Икону Пресвятой Богородицы «Умиление» преподобный Серафим Саровский часто называл «Всех Радостей Радость».

Празднование иконе Божией Матери «Умиление Серафимо-Дивеевской» установлено 28 июля, вероятно, в связи с тем, что в этот день совершается память святого апостола Прохора, имя которого в Крещении носил преподобный Серафим.

1 января 1833 года преподобный Серафим в последний раз пришел в Зосимо-Савватиевский храм к Божественной литургии и причастился Святых Христовых Таин, после чего благословил братию и простился, сказав: «Спасайтесь, не унывайте, бодрствуйте, днесь нам венцы готовятся». На следующий день он мирно отошел ко Господу, верным служителем Которого был всю жизнь.

Через 70 лет, в 1903 году, совершилось прославление преподобного в лике святых. 19 июля, в день рождения святого Серафима, с великим торжеством были открыты его честные мощи и помещены в приготовленную гробницу. Долгожданное событие сопровождалось, по милости Божией, многими чудесными исцелениями больных.

Почитаемый православным народом еще при жизни, преподобный Серафим стал одним из самых любимых святых русского народа, так же как и Преподобный Сергий Радонежский. Незадолго до его блаженной кончины один благочестивый монах спросил: «Почему мы не имеем такой строгой жизни, какую вели древние подвижники?» «Потому,— ответил преподобный Серафим,— что не имеем к тому решимости. Если бы решимость имели, то жили бы как отцы наши; потому что благодать и помощь верным и всем сердцем ищущим Господа, ныне та же, какая была прежде, ибо, по слову Божию, – Господь Иисус Христос вчера и сегодня Тот же и во веки» (Евр. 13, 8).

АКАФИСТ ПРЕПОДОБНОМУ СЕРАФИМУ САРОВСКОМУ, ЧУДОТВОРЦУ

Кондак 1

Избранный чудотворче и предивный угодниче Христов, скорый помощниче и молитвенниче наш, преподобне отче Серафиме! Величающе прославльшаго тя Господа, воспеваем ти похвальная. Ты же, имеяй велие дерзновение ко Господу, от всяких нас бед свободи, зовущих:

Радуйся, преподобне Серафиме, Саровский чудотворче.

Икос 1

Ангелов Творец избра тя изначала, да прославиши житием твоим пречудное имя Святыя Троицы: явился бо еси воистину ангел на земли и во плоти серафим, яко луч пресветлый Вечнаго Солнца Правды просветися житие твое. Мы же, зряще прехвальныя труды твоя, с благоговением и радостию глаголем ти сицевая:

Радуйся, правило веры и благочестия; радуйся, образе кротости и смирения.

Радуйся, преславное верных величание; радуйся, претихое скорбным утешение.

Радуйся, прелюбимое иноков похваление; радуйся, живущим в мире предивное поможение.

Радуйся, Российския державы славо и ограждение; радуйся, тамбовския страны священное украшение.

Радуйся, преподобне Серафиме, Саровский чудотворче.

Кондак 2

Видящи мати твоя, преподобне отче Серафиме, теплую любовь твою ко иноческому житию, позна святую волю Господню о тебе, и, Богу яко дар совершен приносящи, благослови тя на тесный путь иноческий святым крестом своим, егоже до конца жития твоего на персех носил еси, знаменуя великую любовь твою к распеншемуся за ны Христу Богу нашему, Емуже вси со умилением зовем: Аллилуиа.

Икос 2

Разум небесный тебе даровася, святче Божий: от юности твоея не престая помышляти о небеснем, оставил еси дом отчий, Царствия Божия ради и правды Его. Сего ради приими от нас похвалы сия:

Радуйся, града Курска чадо богоизбранное; радуйся, родителей благочестивых отрасле пречестная.

Радуйся, добродетели матере своея унаследивый; радуйся, благочестию и молитве ею наученный.

Радуйся, на подвиги от матере крестом благословенный; радуйся, благословение сие яко святыню до смерти соблюдый.

Радуйся, любве ради Господа дом отеческий оставивый; радуйся, вся красная мира сего ни во чтоже вменивый.

Радуйся, преподобне Серафиме, Саровский чудотворче.

Кондак 3

Сила Вышняго от юности твоея воистину храняше тя, преподобне: с высоты бо храма спадша сохрани тя Господь неврежденна, и страждущу ти люте Сама Владычица мира явися, с Небес исцеление принесши, зане измлада верно служил еси Богу, выну взывая Ему: Аллилуиа.

Икос 3

Имея тщание о подвизе иноческаго равноангельнаго жития, во град святый Киев поклонения ради преподобным Печерским притекл еси, и от уст преподобнаго Досифея повеление приим в пустыню Саровскую путь свой управити, верою издалеча облобызал еси место святое сие, и тамо вселився, житие твое богоугодное скончал еси. Мы же, дивящеся таковому о тебе Божию промышлению, со умилением вопием ти:

Радуйся, мирския суеты отрешивыйся; радуйся, Небеснаго Отечества пламенне возжелевый.

Радуйся, Христа всем сердцем возлюбивый; радуйся, благое иго Христово на себе восприемый.

Радуйся, совершеннаго послушания исполненный; радуйся, святых заповедей Господних блюстителю верный.

Радуйся, ум твой и сердце в Бозе молитвенно утвердивый; радуйся, столпе благочестия непоколебимый.

Радуйся, преподобне Серафиме, Саровский чудотворче.

Кондак 4

Бурю злых напастей утишая, прошел еси весь путь тесный и скорбный подвига иноческаго, несый ярем пустыннаго жития, затвора и молчания, многонощнаго бдения, и тако, благодатию Божиею восходя от силы в силу, от деяния к боговидению, преселился еси в обители горния, идеже со Ангелы поеши Богу: Аллилуиа.

Икос 4

Слышаще и видяще святое житие твое, преподобне отче Серафиме, вся братия твоя удивляхуся тебе и, приходяще к тебе, поучахуся о словесех твоих и подвизех, славяще Господа, дивнаго во святых Своих. И мы вси с верою и любовию восхваляем тя, преподобне отче, и вопием ти сице:

Радуйся, всего себе в жертву Господеви принесый; радуйся, на высоту безстрастия возшедый.

Радуйся, воине Христов добропобедный; радуйся, Небеснаго Домовладыки рабе благий и верный.

Радуйся, предстателю о нас пред Господем непостыдный; радуйся, к Богородице молитвенниче наш неусыпный.

Радуйся, пречуднаго благоухания крине пустынный; радуйся, благодати Божия сосуде непорочный.

Радуйся, преподобне Серафиме, Саровский чудотворче.

Кондак 5

Божественный свет осия жилище твое, преподобне, егда, болящу ти и на одре смертнем лежащу, Сама Пречистая Дева, пришедши к тебе со святыми апостолы Петром и Иоанном, рече: «Сей есть от рода нашего», – и главе твоей коснуся. Абие же исцелев, воспел еси благодарне Господеви: Аллилуиа.

Икос 5

Видя враг рода человеча чистое и святое житие твое, преподобне Серафиме, восхоте погубити тя: наведе бо на тя люди злы, иже беззаконно истязаху тя и еле жива суща оставиша; ты же, отче святый, яко агнец кроток, вся претерпел еси, за обидящих тя Господеви моляся. Темже мы вси, таковому твоему незлобию дивящеся, вопием ти:

Радуйся, в кротости и смирении твоем Христу Богу подражавый; радуйся, незлобием твоим духа злобы победивый.

Радуйся, чистоты душевныя и телесныя хранителю усердный; радуйся, пустынниче, дарами благодатными преисполненный.

Радуйся, подвижниче богопрославленный и прозорливый; радуйся, наставниче монахов предивный и богомудрый.

Радуйся, Святыя Церкве похвало и радование; радуйся, обители Саровския славо и удобрение.

Радуйся, преподобне Серафиме, Саровский чудотворче.

Кондак 6

Проповедует пустыня Саровская подвиги и труды твоя, богоносне угодниче Христов: дебри бо и леса ея молитвою облагоухал еси, пророку Божию Илии и Крестителю Господню Иоанну подражая, и явился еси пустыни прозябение многоплодное дарами Духа Святаго, Егоже действием многая и преславная совершил еси, подвизая верных воспевати благих Подателю Богу: Аллилуиа.

Икос 6

Возсия в тебе новый боговидец, Моисею подобный, Серафиме блаженне: непорочно бо служение олтарю Господню совершая, сподобился еси зрети Христа, во храме со безплотными силами грядуща. Сему Божию о тебе благоволению дивящеся, воспеваем ти сице:

Радуйся, боговидче преславный; радуйся, Светом Трисиянным озаренный.

Радуйся, Пресвятыя Троицы служителю верный; радуйся, Духа Святаго жилище украшенное.

Радуйся, Христа со Ангелы телесныма очима лицезревый; радуйся, в бреннем телеси райскую сладость предвкусивый.

Радуйся, Хлебом Жизни насыщенный; радуйся, Питием Безсмертия напоенный.

Радуйся, преподобне Серафиме, Саровский чудотворче.

Кондак 7

Хотя Человеколюбец Господь явити в тебе, преподобне, Свое неизреченное к людем милосердие, показа тя яко воистину светило богосветлое: делы бо и словесы твоими всех приводил еси ко благочестию и любви Божией. Темже, сиянием подвигов твоих просвещени и хлебом учения твоего насыщени, тебе усердно величаем и прославльшему тя Христу вопием: Аллилуиа.

Икос 7

Новаго видяще тя избранника Божия, издалеча притекаху к тебе в скорбех и болезнех: и сих, бедами отягченных, не отринул еси, источая целения, даруя утешение, предстательствуя в молитвах. Темже исхождаше во всю землю Российскую вещание чудес твоих, и сице тя славляху духовная чада твоя:

Радуйся, пастырю наш добрый; радуйся, отче милостивый и кроткий.

Радуйся, врачу наш скорый и благодатный; радуйся, немощей наших целителю милосердый.

Радуйся, в бедах и обстояниих помощниче скорый; радуйся, душ смятенных умирителю пресладостный.

Радуйся, грядущая яко настоящая провидевый; радуйся, прегрешений сокровенных обличителю прозорливый.

Радуйся, преподобне Серафиме, Саровский чудотворче.

Кондак 8

Странное чудо видим на тебе, преподобне: яко старец сый немощный и притрудный, тысящу дний и тысящу нощий на камени в молитве пребывал еси. Кто доволен изрещи болезни и борения твоя, блаженне отче, яже претерпел еси, воздея преподобнеи руце твои к Богу, Амалика мысленнаго побеждая и Господеви поя: Аллилуиа.

Икос 8

Весь еси желание, весь сладость, Сладчайший Иисусе!» – тако в молитвах взывал еси, отче, в пустыннем безмолвии твоем. Мы же, суетою помраченнии и во гресех все житие иждившии, восхваляюще любовь твою ко Господу, сице вопием ти:

Радуйся, любящим и чтущим тя ходатаю спасения; радуйся, приводяй грешников ко исправлению.

Радуйся, молчальниче и затворниче предивный; радуйся, молитвенниче о нас усердный.

Радуйся, пламенную любовь ко Господу показавый; радуйся, огнем молитвы стрелы вражия попаливый.

Радуйся, свеще неугасимая, молитвою в пустыни пламенеющая; радуйся, светильниче, горяй и светяй даровании духовными.

Радуйся, преподобне Серафиме, Саровский чудотворче.

Кондак 9

Все естество ангельское удивися странному зрению: старцу бо, сущу в затворе, Небесе и земли Царица явися, повелевающи, да открыет затвор свой и да не возбранит людем православным внити к себе, но да всех пети научит Христу Богу: Аллилуиа.

Икос 9

Витии многовещаннии не возмогут изрещи крепость любве твоея, блаженне: предал бо еси себе на служение всем приходящим к тебе, повеление Богоматере исполняя, и был еси недоумевающим советник благий, унывающим утешитель, заблуждающихся кроткое вразумление, болящих врач и целитель. Сего ради вопием ти:

Радуйся, от мира в пустыню вселивыйся, да добродетели приобрящеши; радуйся, из пустыни во обитель возвративыйся, во еже добродетели семена сеяти.

Радуйся, Духа Святаго благодатию осиянный; радуйся, кротости и смирения исполненный.

Радуйся, притекавшим к тебе отец чадолюбивый; радуйся, в словесех любве ободрение и утешение им подававый.

Радуйся, приходящим к тебе радостию и сокровищем именовавый; радуйся, за любовь твою святую радостей Небеснаго Царствия сподобивыйся.

Радуйся, преподобне Серафиме, Саровский чудотворче.

Кондак 10

Спасительнаго твоего подвига, преподобне, достиг скончания, на молитве коленопреклоненно святую душу твою в руце Божии предал еси, юже Ангели святии вознесоша горе ко Престолу Вседержителя, да со всеми святыми предстоиши во славе невечерней, воспевая песнь хвалебную святых Святейшему Слову: Аллилуиа.

Икос 10

Стена всем святым и иноком отрада, Пресвятая Дева, пред кончиною твоею явися ти, провозвестивши близкое твое к Богу отшествие. Мы же, дивящеся таковому посещению Богоматере, вопием ти:

Радуйся, Небесе и земли Царицу лицезревый; радуйся, явлением Божия Матере обрадованный.

Радуйся, весть от Нея ко преселению Небесному приемый; радуйся, праведною кончиною святость жития твоего показавый.

Радуйся, в молитве пред иконою Богоматере умиленный дух твой Богу предавый; радуйся, неболезненным исходом проречения твоя исполнивый.

Радуйся, венцем безсмертия от руки Вседержителя увенчанный; радуйся, блаженство райское со всеми святыми унаследовавый.

Радуйся, преподобне Серафиме, Саровский чудотворче.

Кондак 11

Пение непрестанное Пресвятей Троице вознося, преподобне, всем житием твоим подвижник великий благочестия явился еси, заблуждшим на вразумление, болящим душею и телом на исцеление. Мы же, благодарни суще Господеви за таковую милость Его к нам, выну зовем Ему: Аллилуиа.

Икос 11

Светоподательный светильник быв в житии, богоблаженне отче, и по смерти твоей возсиял еси яко светозарное светило Российския земли: источаеши бо от честных мощей твоих токи чудес всем с верою и любовию к тебе притекающим. Темже мы, яко молитвеннику о нас теплому и чудотворцу, вопием ти:

Радуйся, множеством чудес от Господа прославленный; радуйся, любовию твоею всему миру возсиявый.

Радуйся, любве Христовы верный последователю; радуйся, утешение всем требующим твоея помощи.

Радуйся, источниче чудес неоскудеваемый; радуйся, болящих и недужных исцелителю.

Радуйся, воды многоцелебныя кладезю неисчерпаемый; радуйся, яко вся концы земли нашея любовию твоею объял еси.

Радуйся, преподобне Серафиме, Саровский чудотворче.

Кондак 12

Благодать и велие твое дерзновение пред Богом ведуще, тебе, преподобне отче, молимся: молися тепле ко Господу, да хранит Церковь Свою святую от неверия и раскола, от бед и напастей, да поем тобою благодеющему нам Богу: Аллилуиа.

Икос 12

Поюще твое прославление, ублажаем тя, преподобне, яко многомощна молитвенника о нас пред Господем, утешителя и заступника, и с любовию возглашаем ти сице:

Радуйся, Церкве Православныя похвало; радуйся, Отечеству нашему щит и ограждение.

Радуйся, путеводителю, всех к Небеси направляяй; радуйся, защитниче наш и покровителю.

Радуйся, силою Божиею многая чудеса содеявый; радуйся, ризою твоею многия недужныя исцеливый.

Радуйся, вся козни диавольския победивый; радуйся, звери дикия кротостию твоею покоривый.

Радуйся, преподобне Серафиме, Саровский чудотворче.

Кондак 13

О предивный угодниче и великий чудотворче, преподобне отче Серафиме, приими малое сие моление наше, в похвалу тебе возносимое, и, предстоя ныне Престолу Царя царствующих, Господа нашего Иисуса Христа, молися о всех нас, да обрящем милосердие Его в день судный, в радости поюще Ему: Аллилуиа.

Этот кондак читается трижды, затем 1-й икос «Ангелов Творец…» и 1-й кондак «Избранный чудотворче…».

Молитва первая

О пречудный отче Серафиме, великий Саровский чудотворче, всем прибегающим к тебе скоропослушный помощниче! Во дни земнаго жития твоего никтоже от тебе тощ и неутешен отыде, но всем в сладость бысть видение лика твоего и благоуветливый глас словес твоих. К сим же и дар исцелений, дар прозрения, дар немощных душ врачевания обилен в тебе явися. Егда же призва тя Бог от земных трудов к небесному упокоению, николиже любовь твоя преста от нас, и невозможно есть исчислити чудеса твоя, уможившаяся, яко звезды небесныя: се бо по всем концем земли нашея людем Божиим являешися и даруеши им исцеления. Темже и мы вопием ти: о претихий и кроткий угодниче Божий, дерзновенный к Нему молитвенниче, николиже призывающия тя отреваяй, вознеси о нас благомощную твою молитву ко Господу Сил, да укрепит державу нашу, да дарует нам вся благопотребная в жизни сей и вся к душевному спасению полезная, да оградит нас от падений греховных и истинному покаянию научит нас, во еже безпреткновенно внити нам в вечное Небесное Царство, идеже ты ныне в незаходимей сияеши славе, и тамо воспевати со всеми святыми Живоначальную Троицу до скончания века. Аминь.

Молитва вторая

О великий угодниче Божий, преподобне и богоносне отче наш Серафиме! Призри от Горния славы на нас, смиренных и немощных, обремененных грехами многими, твоея помощи и утешения просящих. Приникни к нам благосердием твоим и помози нам заповеди Господни непорочно сохраняти, веру православную крепко содержати, покаяние во гресех наших усердно Богу приносити, во благочестии христианстем благодатно преуспевати и достойны быти твоего о нас молитвеннаго к Богу предстательства. Ей, святче Божий, услыши нас молящихся тебе с верою и любовию и не презри нас, требующих твоего заступления: ныне и в час кончины нашея помози нам и заступи нас молитвами твоими от злобных наветов диавольских, да не обладает нами тех сила, но да сподобимся помощию твоею наследовати блаженство обители райския. На тя бо упование наше ныне возлагаем, отче благосердый: буди нам воистину ко спасению путевождь и приведи нас к невечернему свету Жизни Вечныя богоприятным предстательством твоим у Престола Пресвятыя Троицы, да славим и поем со всеми святыми достопокланяемое имя Отца и Сына и Святаго Духа во веки веков. Аминь.

Молитва третья

О преподобне отче Серафиме! Вознеси о нас, рабех Божиих (имена), благомощную твою молитву ко Господу Сил, да дарует нам вся благопотребная в жизни сей и вся к душевному спасению полезная, да оградит нас от падений греховных и истинному покаянию да научит нас, во еже безпреткновенно внити нам в вечное Небесное Царство, идеже ты ныне в незаходимей сияеши славе, и тамо воспевати со всеми святыми Живоначальную Троицу во веки веков. Аминь.

Тропарь, глас 4

От юности Христа возлюбил еси, блаженне, и Тому Единому работати пламенне вожделев, непрестанною молитвою и трудом в пустыни подвизался еси, умиленным же сердцем любовь Христову стяжав, избранник возлюблен Божия Матере явился еси. Сего ради вопием ти: Спасай нас молитвами твоими, Серафиме, преподобне отче нам.

Кондак, глас 2

Мира красоту и яже в нем тленная оставив, преподобне, в Саровскую обитель вселился еси, и тамо Ангельски пожив, многим путь был еси ко спасению: сего ради и Христос тебе, отче Серафиме, прослави и даром исцелений и чудес обогати. Темже вопием ти: Радуйся, Серафиме, преподобне отче наш.

                          С Рождеством Христовым!            02dd8ff5e6e88f464ce497513f140865

Господь наш Иисус Христос, Спаситель мира, родился от Пресвятой Девы Марии в царствование императора Августа (Октавия) в городе Вифлееме. Август повелел сделать всенародную перепись во всей своей империи, к которой относилась тогда и Палестина. У евреев был обычай вести народные переписи по коленам, племенам и родам, всякое колено и род имели свои определенные города и праотеческие места, потому Преблагословенная Дева и праведный Иосиф, как происходившие от рода Давидова, должны были идти в Вифлеем (город Давида), чтобы внести и свои имена в список подданных кесаря.

В Вифлееме они не нашли уже ни одного свободного места в городских гостиницах. В известняковой пещере, предназначенной для стойла, среди сена и соломы, разбросанных для корма и подстилки скоту, далеко от постоянного местожительства, среди чужих людей, в холодную зимнюю ночь, в обстановке, лишенной не только земного величия, но даже обыкновенного удобства – родился Богочеловек, Спаситель мира. «Таинство странное вижду и преславное, – с удивлением воспевает Святая Церковь, – Небо – вертеп; Престол Херувимский – Деву; ясли – вместилище, в них же возлеже невместимый Христос Бог» (ирмос 9-й песни канона). Безболезненно родившая Богомладенца Пресвятая Дева, Сама, без посторонней помощи, «повит Его и положи в яслех» (Лк. 2).

Но среди полночной тишины, когда всё человечество объято было глубочайшим греховным сном, весть о Рождестве Спасителя мира услышали пастухи, бывшие на ночной страже у своего стада. Им предстал Ангел Господень и сказал: «Не бойтеся: се бо благовествую вам радость велию, яже будет всем людем, яко родися вам днесь Спаситель, Иже есть Христос Господь, во граде Давидове», и смиренные пастыри первые удостоились поклониться ради спасения людей Снисшедшему до «рабия зрака». Кроме ангельского благовестия вифлеемским пастырям, Рождество Христово чудесною звездою возвещено было волхвам «звездословцам», и в лице восточных мудрецов весь языческий мир, незримо для него самого – преклонил свои колена пред истинным Спасителем мира, Богочеловеком. Войдя в храмину, где был Младенец, волхвы – «падше поклонишася Ему, и отверзше сокровища своя, принссоша Ему дары: злато и ливан и смирну» (Мф. 2, 11).

В воспоминание Рождества во плоти Господа нашего Иисуса Христа установлен Церковью праздник. Начало его относится ко временам Апостолов. В Апостольских Постановлениях говорится: «Храните, братия, дни праздничные, и во-первых день Рождества Христова, которое да празднуется вами в 25 день десятаго месяца» (от марта). Там же, в другом месте сказано: «День Рождества Христова да празднуют, в оньже нечаемая благодать дана человекам рождением Божия Слова из Марии Девы на спасение миру». Во II столетии на день Рождества Христова 25 декабря указывает святитель Климент Александрийский. В III веке о празднике Рождества Христова, как о бывшем прежде, упоминает святой Ипполит Римский, назначая чтение Евангелия в этот день из 1 главы от Матфея. Известно, что во время гонения христиан Максимианом, в 302 году, никомидийские христиане в самый праздник Рождества Христова сожжены были в храме в числе 20000. В том же веке, когда Церковь после гонения получила свободу вероисповедания и сделалась господствующей в Римской империи, праздник Рождества Христова находим во всей Вселенской Церкви, как можно видеть это из поучений святого Ефрема Сирина, святителей Василия Великого, Григория Богослова, святителя Григория Нисского, святителей Амвросия, Иоанна Златоуста и других отцов Церкви IV века на праздник Рождества Христова. Святитель Иоанн Златоуст в слове своем, которое он говорил в 385 году, называет праздник Рождества Христова древним и очень древним. В том же веке на месте пещеры Вифлеемской, прославленной рождением Иисуса Христа, равноапостольная царица Елена соорудила храм, о великолепии которого много старался державный ее сын. В кодексе Феодосия, изданном в 438 году, и Юстиниана – в 535, излагается закон о всеобщем праздновании дня Рождества Христова. В этом смысле, вероятно, Никифор Каллист, писатель XIV века, в своей истории говорит, что император Юстиниан в VI веке установил праздновать Рождество Христово по всей земле. В V веке Анатолий, патриарх Константинопольский, в VII – Софроний и Андрей Иерусалимские, в VIII – святые Иоанн Дамаскин, Косма Маиумский и Герман, Патриарх Цареградский, в IX – преподобная Кассия и другие, которых имена неизвестны, написали для праздника Рождества Христова многие священные песнопения, употребляемые ныне Церковью для прославления светло празднуемого события.

Впрочем, в первые три века, когда гонения стесняли свободу христианского Богослужения, в некоторых местах Востока – Церквах Иерусалимской. Антиохийской, Александрийской и Кипрской – праздник Рождества Христова соединялся с праздником Крещения 6 января, под общим именем Богоявления. Причиной этого, вероятно, было мнение, что Христос крестился в день Своего рождения, как можно заключать об этом из слов святителя Иоанна Златоуста, который в одной из бесед своих в Рождество Христово говорит: «не тот день, в который родился Христос, называется Богоявлением, но тот, в который Он крестился». К такому мнению могли подать повод слова евангелиста Луки, который, говоря о крещении Иисуса Христа, свидетельствует, что тогда «бе Иисус лет яко тридесять» ( Лк. 3, 23). Празднование Рождества Христова вместе с Богоявлением в некоторых Церквах восточных продолжалось до конца IV века, в иных – до V или даже до VI века. Памятником древнего соединения праздников Рождества Христова и Богоявления доныне в Православной Церкви служит совершенное сходство в отправлении этих праздников. Тому и другому предшествует сочельник, с одинаковым народным преданием, что в сочельники должно поститься до звезды. Чин Богослужения в навечерия обоих праздников и в самые праздники совершенно одинаков.

День Рождества Христова издревле причислен Церковью к великим двунадесятым праздникам, согласно с Божественным свидетельством Евангелия, изображающего празднуемое событие величайшим, всерадостнеишим и чудесным. «Се благовествую вам, – сказал Ангел вифлеемским пастырям, – радость велию, яже будет всем людем. Яко родися вам Спас, Иже есть Христос Господь, во граде Давидове. И се вам знамение: обрящете Младенца повита, лежаща в яслех. Тогда же внезапу бысть со Ангелом множество вой небесных, хвалящих Бога и глаголющих: слава в вышних Богу, и на земли мир, в человецех благоволение. Вси слышавший дивишася о глаголанных от пастырей о рождшемся Спасителе, и сами пастыри возвратишася, славяще и хваляще Бога о всех, яже слышаша и видеша» (Лк. 2, 10 – 20). Так Рождество Христово, как событие высочайшее и чрезвычайное, сопровождалось дивной вестью пастырям и волхвам о всемирной радости для всех людей, «яко родися Спас», Ангельским славословием родившемуся Спасу, поклонением Ему пастырей и волхвов,. благоговейным удивлением многих, слышавших слова пастырей о родившемся Отрочати, славою и хвалою Его от пастырей.

Согласно с Божественным свидетельством Евангелия, отцы Церкви в своих Богомудрых писаниях изображают праздник Рождества Христова величайшим, всемирным и радостнейшим, который служит началом и основанием для прочих праздников.

                                                             

On Church Etiquette

“…all things should be done decently and in order” (1 Cor. 14:40)

Every human society, or as sociologists would say, “social group,” has its own specific rules of behavior and etiquette.  These rules can be very different, but this does not mean that one group’s etiquette is better than that of another.  Quite simply, in Russia, for example, when meeting someone, it is customary to wish each other good health (“Здравствуйте!”), but in the United States to ask “How are you?”

The Orthodox Church is the sacramental Body of Christ, but at the same time, it is a group of people who are united not only spiritually, but also socially.  This is why the Orthodox Church has developed its own rules of etiquette.  Unfortunately, many of us grew up in an unchurched soviet or post-soviet society and came into the Church at an age when our parents and grandparents were no longer telling us how to behave ourselves, as they did when we were younger.  This is why it is up to us to observe and learn the rules and customs of the Church and of our parish.

“I will greatly rejoice in the LORD, my soul shall exult in my God; for he has clothed me with the garments of salvation, he has covered me with the robe of righteousness…” (Isa. 61:10)

It is quite often that we hear misunderstanding of the reasons why the Church has rules about our garments: “What difference does it make to God what I wear?”  Indeed, there is no difference to God what we wear, because He looks at our hearts, not our clothes.  But to us it really matters what we have on and how we are dressed.  When getting ready for a ball, for example, a lady puts on a beautiful gown, and it would be strange to attend an official reception dressed in a swim suit.  But when going to a barn to do chores, we would not wear a tuxedo.  So, it is not surprising that some clothes are fitting to wear to church and some are not.

In the Russian Church, it is customary that men wear trousers and a long-sleeved shirt (sweater, jacket, etc.).  It is unacceptable to come to church in shorts, exercise pants, or a t-shirt.  Jeans, especially with fashionable holes, can be worn to a party, but it is best not to wear them to God’s temple.

Women should wear a skirt and blouse or a dress, and cover their heads.  The outfit should be with long sleeves and without a décolleté.  In general, displays of sexiness are out of place in church; God’s temple is a place for prayer, not for attracting everyone’s attention.  The center of attention in church should be God, not our person.

Of course, this does not mean that we cannot wear anything beautiful.  Quite the opposite, in church, everything should be beautiful—architecture, art, vestments.  And our garments need to be clean, neat, and beautiful.  But we must try to develop our taste, and learn to distinguish between what is beautiful and what is flashy.

Avoid having large writing on your clothes, especially if you cannot read it and do not know what it means.  Also unacceptable are various images; we come to church in order to pray and to be inspired by the images of saints, but not at all in order to advertise our favorite cartoon or rock-band.  Finally, in church, you should not advertise the companies that produced your clothing.  If you wish to be a walking billboard for American Eagle, Hollister, or any other company, you should do this outside of church.

What to do if the weather is too hot?—Follow the rules of Church etiquette.  Take a look at the clergy: even in the heat, they are dressed in a cassock (with long sleeves), a sticharion (also with long sleeves), and a priest also puts on a phelonion.  Just imagine if the clergy began to serve on hot days in tank-tops, shorts and sleeveless vestments—that would be unthinkable.  In the same way, the laymen also should not complain about the weather, but humbly keep the rules of Church etiquette.  In some parishes, however, short sleeves have become acceptable, so one must seek guidance from his or her parish rector.

“…and the house was filled with the fragrance…” (John 12:3)

Should you wear perfume or eau de Cologne?  If the smell is good, then yes, but not in church.  Remember that some people are allergic to perfumes and can suffer an allergic reaction or asthma attack because of your choice of a smelly substance.  If for some good reason you absolutely have to use something smelly, try to use as little of it as possible.

Makeup is also out of place in church.  To dirty an icon or cross with lipstick is disrespectful not only toward the sacred object, but also toward the people who will venerate it after you, as well as toward those who will then have to clean-up the smears of lipstick.

“I will enter thy house, I will worship toward thy holy temple…” (Ps. 5:7)

Upon entering the church it is customary to thrice make the sign of the cross with prayer.  The words of the prayer can be found in almost any prayer book, but one could also simply say, “God, have mercy on me, a sinner.”  Of course, no one will keep track of whether you made three signs of the cross before you entered the church or not.  But we must remember that a church is not a grocery store where one can quickly run in to pick up some bread or milk.  A church is the house of God, thus we must pause, pray, or just ponder the holiness we are about to enter.

You should come to church for the beginning of the service and stay until the end.  If there are objective reasons why you must be late or leave early, then enter and exit the church very quietly, in order not to distract other people by commotion at the door.

It is customary to greet the people who are already in church with a simple bow, without any words or exclamations.  In general, any conversations, with the exception of the most necessary ones, are out of place in church.  We can learn the latest news from the lives of our friends and share our own news after the service and outside the church.

“Let us stand aright, let us stand with fear…”

When you enter the church, do not stay in the narthex (a kind of entry way), but proceed to the main part of the church (the sanctuary).  Typically, only curious tourists stand in the narthex, and in ancient times, excommunicated but repentant sinners stood there.  Christians must stand not in the entry way, but in the sanctuary, where the whole parish participates in the Divine Liturgy.  People who remain in the narthex show that they are not Christians who participate together in the Liturgy, but spectators and tourists.  Besides, a crowd in the narthex makes it difficult for other people to come into the church.

It is our tradition that in church men stand on the right and women on the left.  They say that it is because it is not polite for men to stand behind women, especially when the latter bow down during prayer, or for women to push their way through tight groups of men.  Perhaps this is so, but there also exists another reason.  The Divine Liturgy is not served by romantic couples or groups of friends, but by the Church which is the Body of Christ.  Therefore, romantic couples, spouses, siblings, and friends are separated—men stand on the right, and women on the left—in order to participate in the Liturgy as members of the Church without distractions.

“Arise! Lord, bless…”

In the Russian Orthodox Church, we stand during services.  In some way it is due to a feeling of deep reverence before God’s temple, service, and Sacraments.  In the Orthodox mindset, one stands before God, not sits before Him.  On the other hand, the service is not a time for rest and meditation, but for co-laboring with God in the task of our salvation.  An outward symbol of our readiness to work is standing on our feet, not sitting.

However, if someone has difficulty standing due to illness or age, he or she can sit during the service.  For such people, churches usually have benches or chairs.  But even an ill person, if it is possible, should try to stand during the anaphora and when the royal doors are open.  On the other hand, it is not necessary to stand during a sermon; even young and healthy people can listen to the sermon while sitting down.

“They greatly love to wander; they do not restrain their feet” (Jer. 14:10)

Of course, there is no need to mention that you should not aimlessly wander about the sanctuary.  But what if you are late to the service, but you still want to venerate a particular icon, light a candle, etc.?  You must remember two rules: not to walk around the church when the royal doors are open (the main doors of the iconostasis or the icon screen) and during the singing of the Eucharistic Canon or Anaphora.  The Anaphora is the time when the Eucharistic bread and wine become the Body and Blood of our Savior.  It begins after the singing of the Creed (“I believe in one God the Father Almighty…”) and ends with the singing of the Axion estin (“It is truly right to bless Thee, O Theotokos…”).  Therefore, from the singing of the Creed until the end of the Axion estin walking about the church is not allowed.  Also it is most rude to walk about the church and light candles when the Gospel is being read or during the sermon, when all Christians should be listening.

If a priest or a bishop stands in the middle of the sanctuary during a service (as is the case during the litiy—the blessing of bread, wheat, wine, and oil at the vigil), then it is unacceptable to pass from one side of the temple to the other in front of the one serving, that is to say, between him and the Altar.  If you absolutely have to get to the other side of the church, then walk behind the priest—from the side of the narthex.

You should not stand with your back toward the Altar.  This, however, does not mean that you should exit the church by walking backwards.  Just remember that the Altar is the Holy of Holies of the church, and you should treat it with necessary reverence.

“Come, ye children, hearken unto me: I will teach you the fear of the Lord” (Ps. 34:11)

The Orthodox Church does not have separate children’s services, youth services, adult services, etc.—but only one service to God to which all are called.  Children should participate in church services from the youngest age, in other words, from birth.  But just as with all other things, parents must gradually teach the child to follow the rules of behavior in church.  Of course, one cannot expect a three-year-old to stand perfectly still for two hours straight, but one also should not allow the toddler to run around the sanctuary, yell, grab things, etc.  Parents must gently but firmly guide the child’s energy into the proper channel, and sometimes simply teach the little boy or little girl to control outbursts of youthful energy.  You must not think that misbehaving is natural for children, and therefore should not be stopped.  Defecation into one’s pants is also natural for children, but we teach them not to do that.  Parents must teach their children to observe church etiquette from the youngest age, and not get discouraged if this process takes some time.

Those who come to church without children should not glare at the children who are “not letting them concentrate,” but instead should be glad that there are children in God’s temple, and pray for those children and for themselves.

Mothers and grandmothers!  Please refrain from gooing and gaaing, even if a baby is very cute.  This creates noise in the church and provokes a natural response from the child who also begins to goo and gaa.  The only difference is that mothers and grandmothers usually make a lot more noise than their children do, especially when they begin to loudly chant, “Hush, hush, hush!”

When giving a prosphoron and pieces of antidoron (blessed bread) to the children, make sure that crumbs do not fall on the floor.  It is absolutely unacceptable to allow crumbs of a prosphoron or a piece of antidoron fall on the floor.  Often, the best way to avoid crumbs is for the adult to break off a piece of blessed bread and place it directly into the child’s mouth.

“Receive the Body of Christ, taste the Fountain of Immortality”

Much has been written about Communion, but it seems fitting to point out a few things.  In the Russian Church Communion is offered to Orthodox Christians who have gone to confession and received a blessing to partake of Communion.  In our parish, confessions are heard after the evening service and also before the beginning of the Liturgy.  During the Liturgy we do not have confessions.  If you are waiting for confession, please notify the priest of your intent.  While in the altar, the priest has no way of knowing if someone is waiting for confession.  Ask a deacon or an acolyte to tell the priest that you are waiting.  On some rare occasions it may be appropriate to lightly knock on the northern door of the Altar in order to get the priest’s attention.

Menstruating women and men who had a nocturnal emission must not approach Communion.  Additionally, married people must abstain from spousal relations before Communion.  These rules, however, are not really rules of church etiquette as much as they are canonical rules.  If you have questions about them, make sure to speak with your pastor.

Veneration of holy icons should be done before, but not after Communion.  After Communion, one should immediately proceed to the table where the acolytes have prepared wine mixed with water and pieces of prosphora.  One should carefully eat a piece of prosphoron and drink some wine mixed with water immediately after Communion in order that no small piece of the Holy Gifts remains in the mouth.

When approaching Communion, cross your arms on your chest and do not make the sign of the cross, lest you accidentally bump the Chalice.

Parents who carry their small children to the Chalice should hold them on the right arm and hold the child’s arms with their left hand.  If your child has a runny nose and he is drooling, you must wipe his nose and mouth before approaching the Chalice.

The Chalice must be approached orderly, that is to say, in order.

“Let us depart in peace…”

After the service has ended, you must first piously exit the church, and only then share the latest news with your friends.  Even though the service has ended, the temple remains the temple, and we must remember this.  Once outside or in the parish dining hall, you may talk and socialize (of course, as long as you are not visiting a monastery, where very different rules apply).

“But seek first his kingdom and his righteousness, and all these things shall be yours as well” (Matt. 6:33)

Despite the importance of some rules of Church etiquette, we should remember that the meaning of Christian life is not in following rules, but in a closer union with God.  Rules merely serve a supportive, utilitarian role.  The meaning of a saw or hammer is not in owning and caressing them, but in the building that can be built with their help.  Therefore, in conclusion, I would like to mention one more important rule: if you notice that someone has broken a rule of Church etiquette out of ignorance, do not take a whip and chase that person out of the temple, especially if you are an older person, and the man or woman whom you plan to drive out is much younger than you.  First, learn to heal and raise from the dead, only then to drive out of temples.  It is absolutely unacceptable to take upon yourself the role of a Church policeman: teaching and correcting parishioners’ mistakes is the job of a bishop or a priest, to whom the bishop delegated this responsibility in a particular parish.

The Apostle Andrew: The First-Called of the Twelve

At the very beginning of His ministry, Christ passed by two brother-fishermen casting their nets into the Sea of Galilee. He spoke very simple words to them: Follow Me, and I will make you fishers of men (Matthew 4:19). They did just this, straightaway casting aside their entire former lives. These were Simon-Peter and Andrew. Why, then, has the Apostle Andrew – whose memory we celebrate today – received the title of the “first-called”?

The brothers came from the village of Bethsaida. The Evangelist John tells us that Andrew had been a disciple of John the Baptist and had heard how the latter called Jesus “the Lamb of God” [cf. John 1:36]. This was in fact the most important thing in His earthly ministry: neither preaching, nor miracles, but the sacrifice that He was to offer on the Cross, becoming the Lamb for the salvation of all of humanity. Andrew believed in this at once, for which reason we today call him the “first-called” – he was the first of the Apostles to be called. It was he who pointed out to Christ the boy with the five loaves and two fishes, which were later miraculously multiplied to feed the multitude [cf. John 6:8-9]. He, along with Phillip, brought several Hellenes to Christ [cf. John 12:20-22] (we do not know of any other such cases), but Scripture tells little about Andrew. We know him primarily through his acts and life.

When the Apostles were sent forth to preach, they divided by lot the countries in which they would proclaim the Good News. Andrew received the coast of Pontus Euxine, that is, of the Black Sea. The southern coast (including the Crimean south coast) was part of the “civilized world” of the time, that is, of the Roman Empire, while barbarians called Scythians lived on the northern Black Sea coast. We do not know exactly how far north the Apostle Andrew went in his journeying, but a relatively late tradition has been passed down that he looked down upon the Dnieper River and blessed the place where Kiev was later to be founded; there is even a tradition that he reached the land of Novgorod and was astonished by the local inhabitants’ custom of taking steam baths! This is evidently an invention: the early sources say nothing about a northern voyage, no traces of this journey remain, and it is rather difficult to imagine such a voyage in the first century. Nonetheless, we can certainly say that the Apostle Andrew was the first to spread Christianity “in our direction.” It is quite likely that he did visit Chersonese, the future Sevastopol [in Ukraine].

There is another story that is also reliable: that the Apostle Andrew visited Byzantium, on which site the city of Constantinople was later built, founding a Christian community there and ordaining Stachys, an Apostle of the Seventy, to the episcopacy. St. Andrew’s life speaks of the many miraculous healings, and even of raising of the dead, that were accomplished in various cities through the prayers of the Apostle; it likewise speaks of the cruel persecutions he endured.

The Apostles Andrew and Stachys

After his voyage to the Black Sea, the Apostle traveled to Rome, the capital of the Empire, where his brother Peter was at the time. Emperor Nero was the ruler of Rome, and a time of persecution arose against the Christians, in which both brothers were later to perish.

Andrew decided to return from Rome to where he had been before. Along the way he stopped in the city of Patras on the Greek Peloponnese, where he witnessed the persecution of Christians and spoke out in their defense before a Roman governor named Aegeates.  The Roman replied: “Are you Andrew, who destroys the temples of the gods, and persuades men about the religion that, having lately made its appearance, the emperors of the Romans have given orders to suppress?” For him, the most unacceptable Christian teaching was that of the crucified Savior, since this torturous and shameful execution was reserved for the most hardened of criminals from the very lowest strata of society. How could one worship a crucified Man?

In reply, the Apostle set forth the story of the creation of the world and of the fall, of the Savior’s earthly life and of the meaning of His death on the Cross, calling upon him to join him in the Christian faith, that he might find his own soul. The Roman burst into laughter: “Do you mean that my soul has been lost?” From his perspective, only a fool could believe all this. In order to challenge the Apostle’s faith, he began to threaten him with death by crucifixion.

The price of his preaching was indeed high, but the Apostle was prepared to pay it. When Andrew was cast into prison to await his pending execution, a crowd of people gathered around, ready to revolt in order to free the innocent sufferer. He appealed to them, urging them not to hinder that which needed to be accomplished, since his temporal sufferings would lead him to eternal glory. After all, he himself had once agreed to follow the Lamb…

A diagonal cross in the shape of the letter X (which is now called St. Andrew’s Cross) was chosen as the Apostle Andrew’s means of execution. To prolong his suffering, Aegeates ordered that, rather than being nailed to the cross, he be tied to it hand and foot. “Rejoice, O cross, which has been sanctified by my Lord and Christ! You had been the image of fear but, after He died upon you, you have become the sign of joy and love!” With such words did the Apostle ascend upon the cross, on which he hung for two days before dying, two days during which he spoke with the people standing nearby…

The Apostle Andrew’s memory is celebrated on November 30 according to the Old Calendar (December 13 according to the New). The longstanding tradition about the Apostle’s preaching on lands that were to become part of Rus’ caused the rulers of the Russian Empire to hold him in special regard: the Order of St. Andrew the First-Called became the state’s highest-ranking order, while a flag bearing St. Andrew’s Cross flies above the Russian navy to this day.

               

                       Kursk Root Icon History

The Wonderworking Kursk Root Icon of Our Lady of the Sign

In the 13th century, during the dreadful period of the Tartar invasion of Russia, the devastated province of Kursk was emptied of people and its principal city, Kursk, became a wilderness. Now, the residents of the city of Rylsk, which had been preserved from invasion, often journeyed to the site of Kursk to hunt wild beasts. One of the hunters, going along the bank of the river Skal, which-was not very far from ruined Kursk, noticed an icon lying face down on the ground next to the root of a tree. The hunter picked it up and found that it was an icon of the Sign, such as was enshrined and venerated in the city of Novgorod. At this time, the icon’s first miracle was worked, for no sooner had the hunter picked up the sacred image than there immediately gushed forth with great force an abundant spring of pure water. This took place on September 8th in the year 1295.

The hunter constructed a small wooden chapel and placed the newly manifested image of the Mother of God therein. The residents of Rylsk began to visit the place of the manifestation of this holy object and the icon was glorified by miracles all the more. Prince Vasily Shemyaka of Rylsk ordered that the icon be brought to the city of Rylsk itself and this was done in a solemn manner, for the people of the city went forth to met the icon of the Mother of God; but Shemyaka himself declined to attend the festivities and for this reason was punished with blindness. The prince, however, repented and straightway received healing. Moved by this miracle, Shemyaka constructed a church in the city of Rylsk in honor of the Nativity of the All-Holy Theotokos, and there the miraculous icon was enshrined on September 8th, the day of its manifestation, appointed as the annual feast date.

The hunter constructed a small wooden chapel and placed the newly manifested image of the Mother of God therein. The residents of Rylsk began to visit the place of the manifestation of this holy object and the icon was glorified by miracles all the more. Prince Vasily Shemyaka of Rylsk ordered that the icon be brought to the city of Rylsk itself and this was done in a solemn manner, for the people of the city went forth to met the icon of the Mother of God; but Shemyaka himself declined to attend the festivities and for this reason was punished with blindness. The prince, however, repented and straightway received healing. Moved by this miracle, Shemyaka constructed a church in the city of Rylsk in honor of the Nativity of the All-Holy Theotokos, and there the miraculous icon was enshrined on September 8th, the day of its manifestation, appointed as the annual feast date. But the icon vanished in a miraculous manner and returned to the place of its original appearance. The residents of Rylsk continually brought it back, but each time it returned to its former place. Then, understanding that the Mother of God was well pleased to dwell in the place of the manifestation of her image, they eventually left it there in peace. Innumerable pilgrimages streamed to the site and services of supplication were celebrated there by a certain priest whose name was Bogoliub and who dwelt at the site of the wooden chapel and struggled there in asceticism.

In the year 1383, the province of Kursk was subjected to a new invasion of Tartars. They decided to set fire to the chapel, but it refused to burn, even though they piled up fuel all around it, and so the superstitious barbarians fell upon the priest Bogoliub, accusing him of sorcery. The pious priest denounced their foolishness and pointed out the icon of the Mother of God to them. The malicious Tartars laid hold of the holy icon and cut it in two, casting the pieces to either side. The chapeI then caught fire and the priest Bogoliub was carried off a prisoner.

In his captivity, the God-loving elder kept the Faith, placing his hope on the all-holy Mother of God, and his hope did not fail him. Now, one day as he was guarding flocks and passing the time by singing prayers and doxologies in honor of the Mother of God, there passed by some emissaries of the Tsar of Moscow.

They heard this chanting, arranged to ransom the priest from captivity, and Bogoliub returned to the former site of the chapel. There he found the pieces of the miraculous icon which the Tartars had cast away. He picked them up and straightway they grew together, although the signs of the split remained. Learning of this miracle, the residents of Rylsk gave glory to God and to His all-pure Mother. Again they attempted to transfer the holy icon to their city, but once more the miraculous image returned to its former place. A new chapel was then built on the original site of the icon’s appearance and here it remained for about 200 years.

The city of Kursk was revived in the year 1597 at the command of Theodore Ivanovich of Moscow. This pious Tsar, who had heard of the miracles of the icon, expressed his desire to behold it, and in Moscow, the icon was greeted with great solemnity. The Tsaritsa, Irene Theodorovna, adorned the holy icon with a precious riza. At the command of the Tsar, the icon was set in a silver-gilt frame upon which were depicted the Lord of Hosts and prophets holding scrolls in their hands. The icon was subsequently returned and, with the close cooperation of the Tsar, a monastery was founded on the site of the chapel. A church, dedicated to the Life-bearing Spring, was built above the same spring that had appeared when the icon was first revealed and the monastery attached to it was called the Kursk Root Hermitage in honor of the manifestation of the icon at the root of the tree.

During an invasion of Crimean Tartars, the icon was transferred to the cathedral church of Kursk, and an exact copy was left at the Hermitage. Tsar Boris Godunov bestowed many precious gifts for the adornment of the icon and even the pretender, the false Dimitry, who desired to call attention to himself and to win the support of those who lived in the vicinity of Kursk, venerated this icon and placed it in the royal mansions where it remained until the year 1615.

While the icon was absent from the city of Kursk, the grace-bearing aid of the Mother of God did not forsake that city, for when in the year 1612 the Poles laid siege to Kursk, certain of the citizens beheld the Mother of God and two radiant monks above the city. Captured Poles related that they, too, had beheld a woman and two radiant men on the city walls, and that this woman made threatening gestures at those who were conducting the siege. The citizens then made a vow to construct a monastery in honor of the all-holy Theotokos and to place the miraculous icon therein. The besiegers were quickly put to flight and in gratitude to their heavenly helper, the people of Kursk built a monastery in honor of the all-holy Theotokos of the Sign

.In 1676, the icon of the Mother of God of the Sign was borne to the Don River to bless the forces of the Don Cossacks. In 1684, a copy of the miraculous icon of the all-holy Theotokos of the Sign was sent to the Monastery of the Root by the sovereigns and great princes Ivan and Peter Alexievich. This copy was set in a silver-gilt frame and a command was made that this copy be borne wherever Orthodox warriors went into battle. In the year 1812, the Kursk Civic Society sent to

General Kutuzov a copy of the miraculous icon of Kursk, setting it in a silver-gilt frame. The commander expressed his gratitude to the citizens of Kursk and his belief that Kursk would remain free, thanks to the protection of the Queen of Heaven.

In March of 1898 a group of anarchists, desiring to undermine the faith of the people in the wonderworking power of the icon, decided to destroy it. They placed a time bomb in the Cathedral of the Sign, and at two o’clock in the morning a horrendous explosion rent the air and all the walls of the monastery were shaken. The frightened monastic brethren rushed immediately to the cathedral, where they beheld a scene of horrible devastation. The force of the blast had shattered the gilded canopy above the icon. The heavy marble base, constructed of several massive steps, had been jolted out of position and split into several pieces. A huge metal candlestick which stood before the icon and been blown to the opposite side of the cathedral. A door of cast iron located near the icon had been torn from its hinges and cast outside, where it smashed against a wall and caused a deep crack. All the windows in the cathedral and even those in the dome above were shattered. Amid the general devastation, the holy icon remained intact and even the glass within the frame remained whole. Thinking to destroy the icon, the anarchists had, on the contrary, become the cause of its greater glorification.

Every year on Friday of the ninth week after Pascha, the icon of the Sign was solemnly borne in procession from the Kursk Cathedral of the Sign to the place of its original manifestation at the Kursk Hermitage, where it remained until September 12. On September 13, it was again solemnly returned to the city of Kursk. This procession was instituted in the year 1618 in memory of the transfer of the icon from Moscow to Kursk and to commemorate its original appearance.

During the Bolshevik revolution, the icon was removed from the Cathedral of the Sign on April 12, 1918. Search was made for the icon but without result. The holy object was discovered under the following circumstances: Not far from the monastery there lived a poor girl and her mother who for three days had not had anything to eat. At that time Kursk was controlled by the Bolshevik regime. On May 3, the girl, a seamstress, went off to the marketplace in search of bread. Returning home at about one o’clock in the morning, she passed by a well which, according to tradition, had been dug by St. Theodosius of the Caves. There, on the edge of the well, she beheld a package wrapped in a sack, and when she opened it, in the package she found the sacred icon, which apparently had been left there by those who had stolen it.

At the end of October 1919, when the White Russian Army was evacuating the city of Kursk, twelve monks of the monastery transferred the icon to the city of Belgorod, from which it was again transferred, first to Taganrog and Ekaterinodar, and then to Novorossiisk. During the evacuation, with the permission of Metropolitan Anthony Khrapovitsky who was then President of the Higher Ecclesiastical Administration in Southern Russia, the icon was taken aboard the steamship St. Nicholas by Bishop Theophan of Kursk on March 1, 1920, and was transported to the city of Thessalonica. On April 3, Bishop Theophan took the icon to the city of Pec, the ancient capital of Serbia. For four months the icon remained in Pec, and in September, at the request of Baron Wrangel, it was returned again to the Crimea. A year after departing from the city of Kursk, on October 29, 1920, the holy image against left its native land during the evacuation of the White Army and those Russian people who refused to submit to the Soviet regime. After arriving again in the Kingdom of the Serbs, Croatians and Slovenes, with the blessing of Patriarch Dimitry, the holy icon remained with Bishop Theophan in the Serbian monastery of Yazak on Frushkaya Mountain. From the end of 1927, the icon was to be found in the Russian church of the Holy Trinity in the city of Belgrade.

With the blessing of the Synod of Bishops, Bishop Theophan bore the icon around to various places where Russians of the diaspora dwelt. During World War II, when Belgrade was subjected to bombardment and other tribulations associated with the war, the miraculous icon became a rampart of hope for all that approached it with sincere prayer.

The steadfast companion of those Russian people who did not accept the satanic authority, this great and ancient holy object, which remained in Moscow during the dreadful turmoil of the 17th century, was removed from Yugoslavia in the autumn of 1944 together with those who again fled the godless regime. From ruined Vienna, the icon was borne to the tranquil city of Carlsbad to which the Synod of Bishops had been evacuated. With the approach of the Bolsheviks it was again transferred to Munich in the spring of 1945. The holy icon proved to be an unending consolation to many thousands of people who were experiencing all the trials and tribulations of the latter years of World War II. From Munich the icon was borne to Switzerland, France, Belgium, England, Austria, and many cities and camps in Germany itself. Subsequently, the icon was transferred to the New World where it had its permanent residence first in the New Kursk Hermitage in Mahopac, N.Y., and then in the Synod’s Cathedral Church of the Mother of God of the Sign in New York City, the residence of the First Hierarch of the Russian Orthodox Church Abroad. At present, by decree of the Council of Bishops of the Russian Orthodox Church Abroad, a festival is held in honor of the icon at the New Kursk Hermitage in Mahopac, N.Y., on the Sunday nearest the feast of the Nativity of the Most Holy Theotokos, and in the Synod’s Cathedral of the Mother of God of the Sign in New York City on November 27/ December 10.

Presentation of Mary in Eastern Christianity

Presentation of Mary in Eastern Christianity

The Presentation of Mary, also known as the Entry of the Most Holy Theotokos into the Temple, is one of the twelve Great Feasts in the Eastern Orthodox Church. It is celebrated on December 4 in the Gregorian calendar.

According to the Gospel of James, Mary’s parents, Joachim and Anne, were childless, but desperately wanted to have a child. One day the received a heavenly message that they would have a daughter. In thanksgiving for Mary’s birth, they consecrated their daughter to god. They brought her to the Temple in Jerusalem at the age of three. She remained there until she was twelve.

The feast of Mary’s presentation arose from this account. It originated in the 6th century, but achieved widespread recognition only in the 9th century. The Presentation of Mary is celebrated by the Catholic and Orthodox Churches on November 21.

As the Eastern Orthodox Church follows the old Julian calendar, the actual celebration occurs on December 4 of the modern Gregorian calendar. It always falls during the Nativity Fast, but on the occasion of the feast the fasting rules are relaxed. In Eastern Orthodoxy, the Presentation May is one of the so-called Great Feast – twelve most important feasts after Easter.

THE NATIVITY FAST, ADVENT

November 15/28 – December 24 – January 6

The rules of abstinence prescribed by the Church to follow during the Christmas Fast are similar to those prescribed during the Apostles’ Fast. It is clear that during the Fast we must abstain from meat and dairy products. Besides that, on Mondays, Wednesdays and Fridays of the Nativity Fast consumption of fish, oil and wine is prohibited. On the other weekdays—Tuesdays, Thursdays and Saturdays—food with vegetable oil is allowed. During the Nativity Fast, it is permitted to eat fish on Saturdays, Sundays and on Great Feast Days—for example on the Presentation of the Mother of God—patron saints’ days, and saint’s days that are celebrated with a polyeleos service if these feasts fall on Tuesdays or Thursdays. If they fall on Wednesdays or Fridays, only wine and oil are allowed. During the week preceding Christmas Eve the fast become stricter; we abstain from fish even on Saturdays and Sundays.How to spend the time of the fast

We must devote the days of the fast to the deeds of piety, as these days are holy. The Word of the Lord witnesses that the fast… shall be to the house of Judah joy and gladness, and cheerful feasts” (Zach. 8, 19). However, the days of the fast differ from holidays and working days. On feast days the Church calls us to thank God and the saints for God’s great works; and during the fasts, to be reconciled with God and to take part in the life, sufferings and the death of the Saviour and the saints. Feasts make us disposed to spiritual joy and hope, and fasts, to contrition and tears. On feast days, out of spiritual joy, the Church blesses hearty meals; but during fasts it prescribes frugal ones, lenten fare. The Church rule clearly sets forth both the appointed time of meals and the quality of lenten fare. Everything is strictly calculated to weaken carnal desires, which are excited by hearty and sweet meals. It is not designed to greatly weaken our flesh, but rather to make it light, strong, and more submissive to our spiritual will, and to preserve it vigorous to fulfill the demands of the spirit.

The Church rule teaches us what we must avoid during fasts: “Those who keep the fast must strictly observe the rules on the quality of the fare, i.e., to abstain from eating some foods. These foods must not be considered foul (no so!) but only improper during the fast, and not allowed by the Church at that time. During fasts we must abstain from eating meat, cheese, butter, eggs, milk and sometimes fish, according to different fasts.”

There are five degrees of strictness during fasts:

1) complete abstinance from meals;

2) xerophagy, or eating uncooked food;

3) eating hot food without oil;

4) eating hot food with vegetable oil;

5) eating fish.

When fish is allowed you may also eat hot food with vegetable oil. Those who have a desire to keep a stricter fast than what is prescribed by the Church rule should first receive a blessing to do so from their spiritual instructors.

A bodily fast without the spiritual fast is meaningless for the soul’s salvation; to the contrary, it may become spiritually harmful if a person abstaining from food is filled with feelings of his superiority. A true fast is bound up with prayer, penance, eradicating evils, forgiveness of offences, abstaining from passions and vices, entertainment and watching TV. The fast is not an object in itself but a means of restraining our carnal desires and cleansing ourselves of sins. Without prayers and penance fasting becomes only a “diet”. In keeping a bodily fast it is necessary to keep a spiritual fast: Brethren, if we keep the fast of the body, let us keep a spiritual fast to save us from unrighteousness, the Church exhorts us. The essence of fasting is expressed in one of the Church hymns: “O my soul, in abstaining from food but not from desires, in vain do you seek consolation; for if fasting does not reform you, you will incur God’s wrath as being false, and make yourself like the evil demons who never eat”.

Learning to keep the fast

The basis of fasting is the struggle against sins through abstaining from food, not through physical exhaustion. Therefore all who keep the fast should take account of their strength and the degree of experience in following rules of fasting. Fasting is an ascetic labor which requires training and gradualness. It is necessary to enter the labor of fasting gradually, beginning with abstaining from dishes containing meat and milk products on Wednesdays and Fridays throughout the whole year. Those who try to go from never fasting to suddenly fasting very strictly are likely to either ruin their health, or to become impatient and irritated due to hunger. Such zeal not according to reason causes them to become angry with everyone and everything; the fast becomes insufferable for them, and in the end they just give it up entirely. To make our fast endure we need to learn how to do it gradually, with great attention, step by step. Each should define how much food is sufficient for him, and then gradually decrease his daily intake of food to to the optimum amount, so that he is not weak and can do his daily work. The main rule given by the Lord is: let our hearts not to be burdened with gluttony and drinking. Those who want to keep the fast should consult an experienced priest, tell him about their spiritual and physical condition, and ask his blessing to keep the fast.

HOMILY OF THE FEAST OF THE KAZAN ICON OF THE MOTHER OF GOD

 In the name of the Father, Son, and Holy Spirit!
Kazan icon of the Mother of GodKazan icon of the Mother of God

Beloved brothers and sisters, today we celebrate and remember with solemn prayer and praise the manifestation of the Mother of God’s mercy for the Orthodox Russian nation through her miraculous deliverance of our Fatherland in 1612 from foreign invasion.Our ancestors, the Russian people, loved the Mother of God, had special and deep faith in her heavenly protection of the Christian race, and they always turned to her with fervent prayer in their sorrows and calamities. Although entire countries considered the Most Holy Virgin to be their Protectress and honored her, in our homeland the name of the Mother of God was always surrounded with particular veneration, immeasurably greater than in any other place, and the Mother of God has never poured such grace and mercy out upon a country as she has upon the Russian land. In almost every Russian city there is unfailingly a source of the Mother of God’s grace—her miracle-working icons, which she desired to give to people as a heavenly assurance of her love, and as a consolation to suffering humankind. Our people loved to call the Mother of God by special names that describe her heavenly protection and mercy, and the Mother of God did not put their faith to shame, but granted speedy help to everyone who asked for it, and to our Fatherland as a whole.

Particularly memorable is the deliverance of our nation through the mercy of the Mother of God from Polish rule in 1612. During that sorrowful time, when the royal line of Rus’ was severed, disorder began in our land which led to complete lack of sovereignty. The Poles hastened to take advantage of this: they took Moscow into their own hands, and half of the Russian kingdom along with it. Not wanting to remain forever under the yoke of the Poles, Russian people rose up to defend their Fatherland, placing all their hope in their heavenly Intercessor, to whom they turned with fervent prayer for aide in their battle against the enemy. The army took with them the icon of the Mother of God called “Kazan,” and, with it at the fore, came closer to Moscow. A fast was announced; all the people and soldiers fasted for three days, praying fervently before the miracle-working icon of the Heavenly Queen that she grant them victory. The Most Pure Queen heard their prayers, and interceded before her merciful Son and Lord for help and triumph over the enemies of the Russian people. Appearing that night in a dream to the Greek Archbishop Arseny, who was languishing in a Polish prison, St. Sergius of Radonezh said that the Lord, at the prayers of His Mother and the Holy Hierarchs Peter, Alexiy, Jonah, and Phillip of Moscow, shall overthrow the usurpers on the very next day, and return the capital city of Russia to the hands of the Russian people.

Encouraged by this news, the soldiers, with the Kazan icon of the Mother of God, took Moscow with little effort on October 22, and freed the Fatherland from the foreign invaders. Thus, the country and the Church were delivered from their enslavement. In reverence before their heavenly helper, the grateful army and citizens of the capital city served a moleben on the very next Sunday to the Most Pure Mother of God, who had saved the Russian state. Carrying the Kazan icon in procession, they went to the very platform on Red Square. Archbishop Arseny met them at the Kremlin gates carrying another holy icon—the Vladimir Mother of God, which he had preserved through his captivity. So that the remembrance of the prayerful intercession by Most Pure Mother of God for the Fatherland would not fade over time, the annual celebration of her miracle on that day was soon unanimously instituted.

Thus we see, dear brothers and sisters, that the main cause of our country’s salvation from destruction was the firm Orthodox faith of our ancestors. When hope in human strength was no more, then all the true children of the Church and Fatherland placed a three day fast on themselves and prayed to the Mother of God before her Kazan icon. Their prayer was heard. Furthermore, from the most ancient times the Russian people were known for their simple, reverent faith and sincere, heartfelt love for the Lord Jesus Christ. In this faith and love for the Son of the Most Pure Virgin Mary lay the cause of her special mercy for us. What mother would remain indifferent to a person who displays obvious signs of love and care for her children? Reverent faith, strong love for the Son of God, our Lord Jesus Christ, undoubtedly brings great joy in heaven to His most Pure Mother. That is why it happens that her intercession and help pours out upon all who have honored and confessed from ancient times the Lord Jesus Christ, who reverently worship Him, and lovingly submit themselves to the Church He has established on earth.

To what does this remembrance of the Mother of God’s miraculous aide to our Russian land obligate us? The more closely, mercifully and attentively the Mother of God is to us, the more careful we must be over our behavior and toward our faith. The more we are given, the more will be asked of us. What nation saw such obvious and miraculous Divine help as did the Jewish nation? It’s whole history, from beginning to end, is penetrated and filled with descriptions of miraculous, direct guidance from God. Nevertheless, this chosen people of God has known so much heavy suffering for its many departures from the true God, for the times that it betrayed the faith of its fathers! Why? Because that is what Divine justice and magnanimity requires: the Lord cannot leave unpunished even one deed that insults the dignity of His holy Law. “Let us depart,” was heard in the very holiness of the Jewish Temple, and soon the abomination of desolation came to the holy place and will remain there, as the Lord said, until the end of time—because the Jewish people did not believe in the Only-Begotten Son of God.

Let us give thanks, my dears, to the Lord and His Mother for such great benefactions shown for the strengthening of our Fatherland, which was brought to such glory by the path of difficult trials by the right hand of God alone. Let us treasure, brothers and sisters, our holy union with the Lord Jesus Christ and His Most Pure Mother, who has chosen our land as an inheritance. The Lord Jesus Christ and His Mother are zealous with love for us. Let us remember who our Intercessor is, our help and hope, and let us not break our union with her, but rather confirm it with our faith, life, and hope.

Contemplating the fact that Orthodox Christians are the inheritance of her Son and enjoy her special protection, let us not forget that the true quality of Orthodox Christians consists in following Christ in everything as the only Law-giver, and loving Him boundlessly as our only Savior. We must firmly hold to the path that our Orthodox ancestors walked, which Jesus Christ showed to us, and on which the Holy Christ directs us. The Lord marked the path for us in the Holy Gospels, and we must hold it sacred and follow it. If we depart from this path, from this cherishing of Christ, then our Intercessor, the Heavenly Queen, will also depart from us, because she cannot be united with the enemies of her Son who trample upon His teachings, His commandments, and His cherished Blood; just as Christ, her Son, cannot be united with belial.

Let us pray today to the Heavenly Queen, that she herself might confirm us on the path of salvation, for she is ever ready to intercede for us if only we would have recourse to her intercession with warm, heartfelt prayer, with firm faith and hope. Then she will in no way abandon us with her fervency, but will ever preserve and save us from every evil. Let us raise warm prayers to her from all our hearts, and call out to her with tender feeling: Rejoice, Fervent Intercessor for the Christian race!

Amen.

Archimdrite Kirill (Pavlov)

21 / 07 / 2010

Halloween has become one of the biggest events in the British calendar.

Шесть причин, почему Хэллоуин далеко не безобиден

There have always been traditions associated with 31st October, but the present extravaganza, with its epidemic of ‘trick-or-treating’, is a recent phenomenon.

A decade ago, spending on Halloween in the UK was only £12m; now, boosted by Hollywood and marketing, it is £300m.

Financially, Halloween is now, after Christmas and Easter, our third highest grossing celebration.

Yet Halloween has seized this position without any serious consideration of what it stands for and whether or not we even want it.

When people talk about what happens on 31st October a little phrase commonly heard is that Halloween is ‘harmless nonsense’.

But is it indeed harmless? Is it merely nonsense? It’s time to do some hard thinking.

Let me give you six reasons why Halloween is not harmless:

1. HALLOWEEN CELEBRATES EVIL

Although people celebrate Halloween in different ways it remains, at its core, an event that glorifies the dark, creepy and scary side of life.

Children and adults dress up as figures that are ‘evil’: witches, vampires, ghosts and demons.

If you want to be different you can hire costumes to make you look like a chainsaw killer, a psychopathic butcher or even a shooting victim (‘with authentic-looking bullet holes’).This is hardly harmless.

Whatever view we have about life, we all take it for granted that our society should spend time and energy encouraging children to care for others and to know the difference between right and wrong.

Yet on this one day, we throw all those values away and glorify everything that is evil and unpleasant. Talk about sending out mixed messages!

2. HALLOWEEN IS UNHELPFUL

We live in a world where every parent and teacher takes care to warn children that strangers may pose a threat and that they need to take precautions.

Yet at Halloween we discard that rule and encourage children to go and knock on doors and accept sweets from strangers.

Another mixed message!

3. HALLOWEEN TRIVIALISES BAD THINGS

No one is in doubt that evil is serious and that muggings, stabbings and serious accidents are horrendous.

Yet, again, Halloween breaks the rules. On this day we pretend that death, deformity and injury are no more than kids’ play!

4. HALLOWEEN IS OFFENSIVE

You could simply say that scaring kids is unhelpful, but there is a more subtle and troubling issue. Halloween costumes frequently centre on deformities, gory wounds and disfigurement.

There are a number of websites that tell you how to create an effective disfigurement; for example, how to create realistic-looking burns and how to make yourself hideously ugly.

Now consider how you would feel about that if you yourself were a burns victim, were severely disabled or had suffered horrendous scarring.

Do we really want to spread the message that ugliness equates to evil?

5. HALLOWEEN IS GETTING WORSE

Concerns about Halloween do not simply come from those of us with a ‘religious agenda’.

Increasingly, other people are expressing concern, particularly about the way that Halloween seems to be getting darker and nastier every year.

Carved pumpkins were, I suppose, pretty harmless; the new blood-stained axe murderers are not.

If we don’t like the direction that Halloween is going in, then maybe it’s time to stop celebrating it.

6. HALLOWEEN ALLOWS EVIL A VICTORY

In some older Halloween traditions people dressed up in clothes that made them look evil and then, at the end of the evening, the outfits were burnt.

The message was clear if naive: in the end, good triumphs over evil. Yet there is no hint of that in the modern Halloween.

Now, evil is unchallenged and just slips away into the darkness, to return at some other time.

That’s not the message our world needs today.

Покров Пресвятой Богородицы

Величаем Тя, Пресвятая Дево, и чтим Покров Твой честный, Тя бо виде святый Андрей на воздусе, за ны Христу молящуюся.

Величание в праздник Покрова
Пресвятой Богородицы

Икона праздника Покрова Божией Матери

Праздник Покрова (1/14 октября) — один из самых почитаемых церковных праздников на Руси. Он особо почитается Восточной Церковью, не является двунадесятым, но относится к числу великих.

В основу праздника положено предание о явлении св. Андрею юродивому и его ученику блаженному Епифанию Божией Матери во Влахернском храме Константинополя (при константинопольском императоре Льве VI Премудром и патриархе Макарии) во время вторжения сарацин (мусульман) в пределы Византийской империи. Жители великого города, не имея достаточно сил противостоять неприятелю, прибегли к последнему средству — помощи Заступницы Небесной.

По преданию святой Андрей был славянин, в молодых годах попавший в плен, проданный в Константинополе в рабство местному жителю Феогносту и принявший на себя подвиг юродства Христа ради. Многие в городе смеялись над ним, били и толкали его. Благодушно терпя издевательства и голод, он ходил по улицам в одном рубище, проводил ночи на холоде, а милостыню, которую подавали ему, раздавал другим нищим. Господь наградил св. Андрея даром прозорливости.

Древний Царьград поражал современников своими храмами и дворцами, ипподромами и базарами, могучими каменными стенами. Людям начала третьего тысячелетия он не показался бы особенно большим — всего несколько сот жителей, даже внутри городских стен — нивы, огороды, виноградники, мирно пасущиеся стада… Но тогда это был один из крупнейших городов известного тогда мира, столица огромной Византийской империи, царь городов и город царей. Владения Второго Рима простирались от Дуная на севере до Тигра и Ефрата на юге, от Кавказских гор на востоке до Адриатики на западе. Византия постоянно воевала, то приобретая новые земли, то обороняя от врагов собственные. Жители империи называли себя ромеями («римлянами»), и Константинополь был для них Новым Римом, где жили представители разных народов: греки, сирийцы, скифы, славяне. Всех их объединяла православная вера, сохраненная в чистоте с апостольских времен и закрепленная деяниями Вселенских Соборов.

Во времена процветания Византийской империи западная часть столицы — Влахерны — славилась по всему Востоку своими святынями. Главной же их достопримечательностью была Богородичная церковь. Здесь хранился золотой ковчег, украшенный драгоценными камнями, а в нем — перенесенные из Палестины риза Пресвятой Богородицы, Ее головной покров (омофор) и часть пояса. Построил храм император Лев Великий по обретении этих святынь в 458 году специально для их хранения. И совершалось здесь чудо: «был некогда в Константинополе в одной из церквей образ Святой Девы, перед которым висел покров, закрывающий его, но в каждую пятницу на вечерне этот покров безо всякого содействия, сам собою и Божественным чудом, как бы подымался к небу, так что все могли это ясно и вполне видеть, а в субботу покров нисходил на прежнее место и оставался там до следующей пятницы».

В воскресный день, 1 октября 910 года, во время всенощного бдения, храм был переполнен молящимися, молился о спасении и святой Андрей, Христа ради юродивый. И вдруг, в четвертом часу ночи, словно не стало кровли храма, все озарилось дивным светом, и увидел Андрей Пресвятую Богородицу, шествующую по воздуху от царских врат, озаренную небесным светом и окруженную Ангелами и сонмом святых. Святой Креститель Господень Иоанн и святой апостол Иоанн Богослов сопровождали Царицу Небесную.

Преклонив колена, Пресвятая Дева начала со слезами молиться за христиан и долгое время пребывала в молитве, потом, подойдя к Престолу, продолжала свою молитву, закончив которую, она сняла со своей головы покрывало и распростерла его над молившимися в храме людьми, защищая их от врагов видимых и невидимых. Пресвятая Владычица сияла небесной славой, а покров в руках её блистал «паче лучей солнечных».

Святой Андрей с трепетом созерцал дивное видение и спросил стоявшего рядом с ним своего ученика, блаженного Епифания: «Видишь ли, брат, Царицу и Госпожу, молящуюся о всем мире?» Епифаний ответил: «Вижу, святый отче, и ужасаюсь».

Икона праздника Покрова Божией Матери

Преблагословенная Богородица просила Господа Иисуса Христа принять молитвы всех людей, призывающих Его Пресвятое Имя и прибегающих к Ее заступлению. «Царю Небесный, — глаголаше в молитве на воздусе со Ангелы стоящая Всенепорочная Царица, — приими всякаго человека, молящегося к Тебе и призывающего Имя Мое на помощь, да не отыдет от Лика Моего тощ и неуслышан».

Пречистая Дева стояла “на воздусе молебно простирающу всечестнеи Свои руци, просяще умирения миру и спасения душ наших”, – говорится в праздничной стихире. Святые Андрей и Епифаний, удостоившиеся созерцать молящуюся Богоматерь, «долгое время смотрели на распростертое над народом покрывало и на блиставшую наподобие молнии славу Господню; доколе была там Пресвятая Богородица, видимо было и покрывало; по отшествии же Ее, сделалось и оно невидимым, но, взяв его с Собою, Она оставила благодать, бывшую там».

Византийский город был чудесно спасен заступлением Богородицы – на следующее утро сарацины сняли осаду, не предприняв и попытки захватить беззащитный город.

.

В царстве Греческом день Покрова не был внесен в число праздничных. Установлен он великим князем Андреем Боголюбским, сыном Юрия Долгорукого, в 1164 году и празднуется только Русской Православной Церковью.

Князь Андрей Боголюбский в Слове об установлении праздника Покрова пишет: «Се убо егда слышах, помышлях: како страшное и милосердное видение бысть без празднества. Восхотех, да не без праздника останется святой Покров Твой, Преблагая». В праздничном Богослужении Покрову Божией Матери Русская Церковь воспевает: “С чинми Ангел, Владычице, с честными и славными пророки, с верховными апостолы и со священномученики и со архиереи за ны грешныя Богу помолися, Твоего Покрова праздник в Российстей земли прославльшыя”.

Всю жизнь боролся великий князь Андрей против розни и разобщенности своей земли. Свято верил, что покров Богородицы защитит Русь «от стрел, летящих во тьме разделения нашего». Пришло время, и развеялась та тьма. Поэтому праздник Покрова и мыслится как праздник всей Русской земли и мира православного: «Богородица всему миру правдивый Покров». «Тебе вся земля дары приносит, яко Царице, Божией Матери», — читается на службе в праздник Покрова.

В праздник Покрова Пресвятой Богородицы мы испрашиваем у Царицы Небесной защиты и помощи: “Помяни нас во Твоих молитвах, Госпоже Дево Богородице, да не погибнем за умножение грехов наших, покрый нас от всякаго зла и лютых напастей; на Тя бо уповаем и, Твоего Покрова праздник чествующе, Тя величаем”.

Примерно со времени установления праздника появились на Руси и Покровские храмы. В Новгороде в XII веке существовал монастырь Покрова Пресвятой Богородицы (так называемый Зворинский монастырь). Всемирно известен своими архитектурными достоинствами храм Покрова на Нерли (недалеко от Владимира), построенный в 1165 году Андреем Боголюбским. Другой известнейший храм в честь Покрова Божией Матери (собор Василия Блаженного) расположен в центре Москвы. Его строительство связано с походом царя Иоанна Грозного на Казань в 1552 году – в праздник Покрова Богородицы русские войска одержали решающую победу над татарами.

Праздник покрова был установлен на нашей земле, ибо Матерь Божия не оставляет нас своим заступлением и молится Господу нашему за всех нас, здравствующих и почивших, поскольку у Бога все живы, и нет в Церкви погибших телесно, но могут быть погибающие духовно.

Праздник этот считается покровителем свадеб, и потому сельские девицы молятся тогда о скорейшем выходе замуж. С этой целью они считают для себя непременным долгом побывать в праздник Покрова в церкви, ставят свечи перед иконою Покрова Богородицы. В день Покрова Пресвятой Богородицы православные люди на Руси шли всегда в храмы всеми семьями, чтобы в молитве испросить милости и заступления Божией Матери.

В радостный день Покрова Божией Матери молится своей Всеблагой Заступнице церковь: “Покрой нас честным Твоим покровом и избави нас от всякого зла, молящи сына Твоего, Христа – Бога нашего, спасти души наша”.

Дай Бог, чтобы в эту трудную годину мы, обращаясь с молитвой к Божией Матери на службе, дома, на поле брани, чувствовали Ее Покров и заступление.

Как в далеком Царьграде просили греки когда-то Пресвятую Богородицу о помощи, так и мы в трудные минуты жизни обратимся с молитвой к нашей Заступнице и Утешительнице, прося избавить нас от всевозможных бед и напастей, принять под Свою защиту и покровительство. Разве мать оставит без внимания вопль детей своих и откажет их просьбам? Так и Богоматерь, внимая нашим мольбам, непременно умолит Своего Божественного Сына снизойти к нашим прошениям. И разве Сын не откликнется на просьбу Матери?

По словам преподобного Ефрема Сирина, именно так оно есть и будет: «И между людьми если кто имеет своей ходатаицей чью-либо мать, то, когда она будет просить своего сына за единоплеменника, ближнего или друга, он не оставит без внимания ее прошения. Что же сказать о том ходатайстве и дерзновении, какое высшая рода человеческого и сил небесных Пренепорочная Матерь имеет к Своему воплотившемуся от Нее Сыну? Могущество Ее несравненно и необъятно.

Небесная Царица — первая и высшая ходатаица наша пред Сыном и Богом Своим, неусыпное и непостыдное наше предстательство, покров всего мира, подательница всех благ, утешение, прибежище и спасение наше».

Так воззовем же мы, недостойные, от всего сердца к Пречистой Богоматери: «Радуйся, Радосте наша, покрый нас от всякаго зла честным Твоим омофором».

Русская Церковь изначально вверилась покрову Богоматери. Прославляя свою небесную Заступницу, в праздник Покрова Церковь поет: «днесь благовернии людие светло празднуем осеняеми Твоим, Богомати, пришествием, и к Твоему взирающе пречистому образу, умильно глаголем: покрый нас честным Твоим покровом и избави нас от всякого зла, молящи Сына Твоего Христа Бога нашего, спасти души наша».

Где бы мы ни жили, каким бы мы добрым делом ни занимались на земле, Царица Небесная покрывает нас Божественным Своим Покровом. Потому, дорогие братья и сестры, никогда не унывайте духом, не падайте от скорби: все, кому на долю посылает Господь испытания, даже скорби, болезни и несчастья, в трудные для вас минуты возведите очи ваши к небу. Там молится за нас и покрывает нас Своим Божественным Покровом Сама Царица Небесная. Ее святая молитва да отыщет нас, да подкрепит нас, да умудрит нас и даст нам новую силу нести крест свой.

Потому в день Покрова Пресвятой Богородицы всякому из нас должно быть в храме Божием, чтобы малым своим усилием в молитве стать причастным к этой великой молитве, которой молится пред Сыном Своим и Богом Сама Царица Небесная со всеми пророками, апостолами, мучениками и всеми святыми. Как хорошо, если в этот день будут с нами и наши дети и внуки, чтобы с малых лет знали они о небесной Заступнице нашей! Нам просто необходимо предпринять совсем малое усилие, вырваться из каждодневной суеты дел, которые нам самим завтра, скорее всего, покажутся мелкими и ненужными. Да поможет нам Пресвятая Богородица и в таком спасительном шаге, да будет Покров Ее Святой над Отчизной нашей отныне и до века!

Нисхождение во ад. Почему Бог попускает страдание и смерть?

За последний месяц я похоронил шесть детей из больницы, где каждую субботу служу литургию. Пять мальчиков: Женю, Антона, Сашу, Алешу и Игоря. И одну девочку – Женю Жмырко, семнадцатилетнюю красавицу, от которой осталась в иконостасе больничного храма икона святого великомученика Пантелеймона. Умерла она от лейкоза. Умирала долго и мучительно, не помогало ничто. И этот месяц не какой-то особенный. Пять детских гробов в месяц – это статистика. Неумолимая и убийственная, но статистика. И в каждом гробу родной, горячо любимый, чистый, светлый, чудесный. Максимка, Ксюша, Настя, Наташа, Сережа…
Нисхождение во ад. Почему Бог попускает страдание и смерть?

Из «Записок московского священника». Впервые опубликовано в газете «Русская мысль».

За последний день я навестил трех больных: Клару (Марию), Андрюшу и Валентину. Все трое погибают – тяжело и мучительно. Клара уже почти бабушка, крестилась недавно, но можно подумать, что всю жизнь прожила в Церкви – так светла, мудра и прозрачна. Андрюше – 25 лет, а сыну его всего лишь год. За него молятся десятки, даже, наверное, сотни людей, достают лекарства, возят на машине в больницу и домой, собирают деньги на лечение – а метастазы повсюду. И этот день не какой-то особенный, так каждый день.

Прошло полдня. Умерла Клара. Умерла Валентина. В Чечне погибло шесть российских солдат – а сколько чеченцев, не сообщают… Умерла Катя (из отделения онкологии) – девочка с огромными голубыми глазами. Об этом мне сказали прямо во время службы.

Легко верить в Бога, когда идешь летом через поле. Сияет солнце, и цветы благоухают, и воздух дрожит, напоенный их ароматом. “И в небесах я вижу Бога” – как у Лермонтова. А тут? Бог? Где Он? Если Он благ, всеведущ и всемогущ, то почему молчит? Если же Он так наказывает их за их грехи или за грехи их пап и мам, как считают многие, то Он уж никак не “долготерпелив и многомилостив”, тогда Он безжалостен.

Бог попускает зло для нашей же пользы либо когда учит нас, либо когда хочет, чтобы с нами не случилось чего-либо еще худшего – так учили еще со времен средневековья и Византии богословы прошлого, и мы так утверждаем следом за ними. Мертвые дети – школа Бога? Или попущение меньшего зла, чтобы избежать большего?

Если Бог все это устроил, хотя бы для нашего вразумления, то это не Бог, это злой демон, зачем ему поклоняться, его надо просто изгнать из жизни. Если Богу, для того чтобы мы образумились, надо было умертвить Антошу, Сашу, Женю, Алешу, Катю и т.д., я не хочу верить в такого Бога. Напоминаю, что слово “верить” не значит “признавать, что Он есть”, “верить” – это “доверять, вверяться, вверять или отдавать себя”. Тогда выходит, что были правы те, кто в 30-е годы разрушал храмы и жег на кострах иконы, те, кто храмы превращал в дворцы культуры. Грустно. Хуже, чем грустно. Страшно.

Может быть, не думать об этом, а просто утешать? Давать тем, кому совсем плохо, этот “опиум для народа”, и им все-таки хотя бы не так, но будет легче. Утешать, успокаивать, жалеть. Но опиум не лечит, а лишь на время усыпляет, снимает боль на три или четыре часа, а потом его нужно давать снова и снова. И вообще страшно говорить неправду – особенно о Боге. Не могу.

Господи, что же делать? Я смотрю на твой крест и вижу, как мучительно Ты на нем умираешь. Смотрю на Твои язвы и вижу Тебя мертва, нага, непогребенна… Ты в этом мире разделил с нами нашу боль. Ты как один из нас восклицаешь, умирая на своем кресте: “Боже, Боже мой, почему Ты меня оставил?” Ты как один из нас, как Женя, как Антон, как Алеша, как, в конце концов, каждый из нас, задал Богу страшный это вопрос и “испустил дух”.

Если апостолы утверждают, что Иисус умер на кресте за наши грехи и искупил их Своею кровию, то мы выкуплены (см. 1Кор 6,20; а также 1Петр 1,18-19), значит, мы страдаем не за что-то, не за грехи – свои, родительские, чьи-то. За них уже пострадал Христос – так учат апостолы, и на этом зиждется основа всего их богословия. Тогда выходит, что неизвестно, за что страдаем мы.

Тем временем Христос, искупивший нас от клятвы законныя честнОю Своею кровию, идет по земле не как победитель, а именно как побежденный. Он будет схвачен, распят и умрет мучительной смертью со словами: “Боже, Боже мой, почему Ты меня оставил?”. Его бросят все, даже ближайшие ученики. Его свидетелей тоже будут хватать и убивать, сажать в тюрьмы и лагеря. Со времен апостолов и вплоть до Дитриха Бонхоффера, матери Марии и Максимилиана Кольбе, вплоть до тысяч мучеников советского ГУЛАГа.

Фото orthphoto.net

Зачем все это? Не знаю. Но знаю, что Христос соединяется с нами в беде, в боли, в богооставленности – у гроба умершего ребенка я чувствую его присутствие. Христос входит в нашу жизнь, чтобы соединить нас перед лицом боли и беды в одно целое, собрать нас вместе, чтобы мы не остались в момент беды один на один с этой бедой, как некогда остался Он.

Соединяя нас в единое целое перед лицом беды, Он делает то, что никто другой сделать не в силах. Так рождается Церковь.

Что мы знаем о Боге? Лишь то, что явил нам Христос (Ин 1,18). А он явил нам, кроме всего прочего, и свою оставленность Богом и людьми – именно в этой оставленности Он более всего соединяется с нами.

Грекам, а вслед за ними и римлянам всегда хотелось все знать. На этом основана вся античная цивилизация. Именно на этой неуемной, бурлящей и неутомимой жажде знания. И о Боге, когда они стали христианами, им тоже захотелось знать – может Он все или нет. Отсюда слово “Всемогущий” или Omniрotents, один из эпитетов Юпитера в римской поэзии, которым очень любит пользоваться в своей “Энеиде” Вергилий. А Бог “неизречен, недоведом, невидим, непостижим” (это мы знаем не из богословия, нередко попадавшего под влияние античной философии, а из молитвенного опыта Церкви, из опыта Евхаристии – не случайно же каждый священник непременно повторяет эти слова во время каждой литургии), поэтому мы просто не в состоянии на вопрос “Может ли Бог все?” – ответить ни “да”, ни “нет”. Поэтому, кто виноват в боли, я не знаю, но знаю, кто страдает вместе с нами – Иисус.

Как же понять тогда творящееся в мире зло? Да не надо его понимать – с ним надо бороться. Побеждать зло добром, как зовет нас апостол Павел: больных лечить, нищих одевать и кормить, войну останавливать и т.д. Неустанно. А если не получается, если сил не хватает, тогда склоняться перед Твоим крестом, тогда хвататься за его подножие как за единственную надежду.

“Бога не видел никто никогда”. И только одна нить соединяет нас с Ним – человек по имени Иисус, в Котором вся полнота Божия пребывает телесно. И только одна нить соединяет нас с Иисусом – имя этой нити любовь.

Он умер на кресте как преступник. Мучительно. Туринская плащаница со страшными следами кровоподтеков, со следами от язв, по которым современные патологоанатомы в деталях восстанавливают клиническую картину последних часов жизни Иисуса – вот действительно подлинная святыня для ХХ века. Весь ужас смерти, никем и никак не прикрытый! Посмотрев на картину Гольбейна “Мертвый Христос”, герой Достоевского воскликнул, что от такой картины можно веру потерять. А что бы он сказал, если бы увидел Туринскую плащаницу, или гитлеровские концлагеря, или сталинщину, или просто морг в детской больнице в 1995 году?

Что было дальше? В начале 20-й главы Евангелия от Иоанна мы видим Марию Магдалину, потом апостолов Петра и Иоанна и чувствуем пронзительную боль, которой пронизано все в весеннее утро Пасхи. Боль, тоску, отчаяние, усталость и снова боль. Но эту же пронзительную боль, эту же пронзительную безнадежность, о которых так ярко рассказывает Евангелие от Иоанна, я ощущаю всякий раз у гроба ребенка… Ощущаю и с болью, сквозь слезы и отчаяние, верю – Ты воистину воскрес, мой Господь.

Пока писался этот очерк, умерла Клара, затем Валентина Ивановна, последним умер Андрюша – еще три гроба. Один мальчик признался мне на днях, что не верит в загробную жизнь и поэтому боится, что он плохой христианин. Я возразил ему на это, что трудности с восприятием того, что касается жизни за гробом, свидетельствуют как раз об обратном – о честности его веры.

И вот почему. Один, причем не очень молодой, священник как-то сказал мне, что ему очень трудно судить о смерти и учить своих прихожан не бояться ее, поскольку он сам никого из людей по-настоящему близких никогда не терял. Честно. Очень честно. И очень верно. Мне всегда страшно смотреть на вчерашнего семинариста, который важно и мягко, но чуть-чуть свысока втолковывает матери, потерявшей ребенка, что на самом деле это хорошо, что Бог так благословил, и поэтому слишком уж убиваться не надо.

“Бог не есть Бог мертвых, но живых. Ибо у Него все живы”,- да, об этом говорит нам Христос в своем Евангелии (Лк 20,38). Но для того, чтобы эта весть вошла в сердце, каждому из нас необходим личный опыт бед, горя и потерь, опыт, ввергающий нас в бездну настоящего отчаяния, тоски и слез, нужны не дни или недели, а годы пронзительной боли. Эта весть входит в наше сердце – только без наркоза и только через собственные потери. Как школьный урок ее не усвоишь. Смею утверждать: тот, кто думает, что верит, не пережив этого опыта боли, ошибается. Это еще не вера, это прикосновение к вере других, кому бы нам хотелось подражать в жизни. И более: тот, кто утверждает, что верит в бессмертие и ссылается при этом на соответствующую страницу катехизиса, вообще верит не в Бога, а в идола, имя которому – его собственный эгоизм.

Вера в то, что у Бога все живы, дается нам, только если мы делаем все возможное для спасения жизни тех, кто нас окружает, только если мы не прикрываем этою верой в чисто эгоистических целях, чтобы не слишком огорчаться, чтобы сражаться за чью-то жизнь или просто чтобы не было больно.

Но откуда все-таки в мире зло? Почему болеют и умирают дети? Попробую высказать одну догадку. Бог вручил нам мир (“Вот я дал вам” – Быт 1,29). Мы сами все вместе, испоганив его, виноваты если не во всех, то в очень многих бедах. Если говорить о войне, то наша вина здесь видна всегда, о болезнях – она видна не всегда, но часто (экология, отравленная среда и т.п.). Мир в библейском смысле этого слова, мир, который лежит во зле, т.е. общество или мы все вместе, вот кто виноват.

В наших храмах среди святых икон довольно заметное место занимает “Нисхождение во ад” – Иисус на этой иконе изображен спускающимся куда-то в глубины земли, а вместе с тем и в глубины человеческого горя, отчаяния и безнадежности. В Новом Завете об этом событии вообще не говорится, только в Апостольском символе веры есть об это два слова – descendit ad inferos (“спустился во ад”), и довольно много в наших церковных песнопениях.

Иисус не только страдает сам, но и спускается во ад, чтобы там разделить боль других. Он всегда зовет нас с собою, говоря нам: “По мне гряди”. Часто мы стараемся, действительно, идти вслед за ним. Но тут…

Тут мы стараемся не видеть чужой боли, зажмуриваем глаза, затыкаем уши. В советское время мы прятали инвалидов в резервациях (как, например, на Валааме), чтобы никто их не видел, как бы жалея психику своих соотечественников. Морги в больницах часто прятали на заднем дворе, чтобы никто никогда не догадался, что здесь иногда умирают. И проч., и проч. Мы и теперь, если считаем себя неверующими, пытаемся играть со смертью в “кошки-мышки”, делать вид, будто ее нет, как учил Эпикур, отгораживаться от нее и т.д. Иными словами, чтобы не бояться смерти, используем что-то вроде анальгетика.

Если же мы считаем себя верующими, то поступаем не лучше: говорим, что она не страшна, что на то воля Божия, что не надо горевать по усопшему, потому что тем самым мы ропщем на Бога и проч. Так или иначе, но подобно неверующим также отгораживаемся от боли, заслоняем себя от нее инстинктивно, словно от удара занесенной над нами руки, то есть тоже используем если не наркотик, то во всяком случае анальгетик.

Это для себя. А для других мы поступаем еще хуже. Человеку, которому больно, пытаемся внушить, что это ему только кажется, причем кажется, ибо он Бога не любит и т.д. и т.п. А в результате человека, которому плохо, тяжело и больно, мы оставляем наедине с его болью, бросаем одного на самом трудном месте жизненной дороги.

А надо бы просто спуститься с ним вместе в ад вслед за Иисусом – почувствовать боль того, кто рядом, во всей ее полноте, неприкрытости и подлинности, разделить ее, пережить ее вместе.

Когда у моей восьмидесятилетней родственницы умерла сестра, с которой они вместе в одной комнате прожили всю жизнь, примерно через год она мне сказала: “Спасибо вам, что вы меня не утешали, а просто все время были рядом”. Думаю, что в этом и заключается христианство, чтобы быть рядом, вместе, ибо утешать можно человека, который потерял деньги или посадил жирное пятно на новый костюм, или сломал ногу. Утешать – это значит показывать, что то, что с кем-то случилось, не такая уж большая беда. К смерти близкого такое утешение отношения не имеет. Здесь оно больше чем безнравственно.

Мы – люди Страстной Субботы. Иисус уже снят с креста. Он уже, наверное, воскрес, ибо об этом повествует прочитанное во время обедни Евангелие, но никто еще не знает об этом. Ангел еще не сказал: “Его здесь нет. Он воскрес”, об этом не знает никто, пока это только чувствуется, и только теми, кто не разучился чувствовать…

1995 год.

ЗАПОВЕДЬ ЛЮБВИ.

Неделя 15 по Пятидесятнице.

Во имя Отца и Сына и Святого Духа,

Спроси у любого из нас: сколько заповедей дал Бог Своему народу? – и каждый не задумываясь ответит: десять. А ведь на самом деле заповедей этих более шестисот! Известные же каждому из нас десять заповедей – это только начало того громадного списка законов и предписаний, которые Бог через Моисея на горе Синай дал избранному Своему народу, чтобы народ этот жил, чтобы не погиб, не пропал в пустыне, не растворился посреди других народов.

И вот Сын Божий, Который Сам в Нагорной проповеди обратился к ученикам Своим со словами: “Не думайте, что Я пришел нарушить закон или пророков: не нарушить пришел Я, но исполнить” (Мф.5.17), – Спаситель и Господь наш, Иисус Христос, сегодня заменяет весь этот бесконечный список законов двумя короткими строчками, на которых, как Он сказал, “утверждается весь закон и пророки” (Мф.22.40). Поразительно: на одной чаше весов сотни статей Божьего Закона, на другой – две строчки про любовь! Тут что-нибудь одно: то ли Господь существенно упрощает нам жизненную задачу, то ли мы плохо понимаем, что такое любовь.

Сколько песен о ней спето, сколько романов написано! Можно с уверенность сказать, что вся мировая художественная литература – это литература о любви. Да, наконец, каждый из нас хоть кого-то в жизни любил: мать, жену, ребёнка… Как же мы не знаем, что такое любовь? Но вот давайте вспомним, что Церковь говорит о любви. А начнём мы с чинопоследования браковенчания.

Когда жених и невеста предстоят перед священником в самом начале венчания, когда ещё не прозвучал предначинательный возглас “Благословенно Царство Отца и Сына и Святого Духа”, иерей задаёт будущим мужу и жене весьма странный вопрос. Он спрашивает того и другую: “Имеешь ли ты искреннее и непринуждённое желание и твёрдое намерение быть мужем (женою) этого человека, которого видишь перед собой?” И только когда получает твёрдое “да” и от жениха и от невесты – начинает Таинство Брака.

Не удивительно ли? Ни слова о любви! Нет чтобы спросить просто и без обиняков: “Ты её (его) любишь?” В чём же тут дело? А дело в том, что двое предстоящих пред аналоем просто не знают ещё, что такое любовь. То есть, конечно, они слышали о любви, читали о ней, может быть, даже встречали в жизни примеры любви, но сами никогда ещё не переживали это состояние. Жених и невеста только приняли совместное решение дожить, дотерпеться, достардаться до любви. То чувство, которое они испытывают друг к другу сейчас, может называться влюблённостью, увлечением, страстью, похотью наконец, – ведь и такое бывает! Любовь же – это совсем другое. Любовь – это то, до чего им ещё нужно дойти трудной дорогой брачного подвига. Любовь – результат их ежедневных, ежеминутных усилий, плод их слёз и радостей, любовь – то, что вырастет когда-нибудь, может быть к концу их непростой жизни, подобно тому как прекрасный цветок вырастает из грязи земной, из перегноя, из гумуса. Семечко будущего цветка сотворил Бог, а человек бросил его в землю и любовно трудился, ухаживая за ним, оберегая и защищая слабый росток.

Вы только вдумайтесь в слова сегодняшнего евангельского чтения! Христос не ставит нам задачи любить всех! Он видит слабую и лукавую душу нашу, Он понимает, как мало у нас сил, и потому предлагает любить хотя бы только ближних, да и то не какой-то там немыслимо великой любовью, нет! Он просит возлюбить ближнего той же самой мерой, какой каждый человек любит самого себя.

Воистину, не отменить, но исполнить Закон пришёл Господь на землю! “Исполнить” – то есть сделать полным, восполнить, и, когда так, ясно, что все эти полторы тысячи заповедей и правил Закона – только предисловие, только “разминка” перед самым главным. Перед тем, к чему человек призван: перед любовью. Тогда понятно, почему Спаситель, обличая знатоков и ревнителей Закона, фарисеев, скажет им с горечью и укором: “Горе вам, книжники и фарисеи, лицемеры, что даете десятину с мяты, аниса и тмина, и оставили важнейшее в законе: суд, милость и веру; сие надлежало делать, и того не оставлять” (Мф.23.23). Немыслимо современному человеку представить себе, как же это можно обратить к ударившему тебя по правой щеке ещё и левую! Но давайте задумаемся: а если ударит тот, кого ты любишь? Ударить в ответ? Убить? Разлюбить? Да невозможно разлюбить того, кого любишь! Недаром апостол Павел так прямо и говорит: “Любовь никогда не перестает, хотя и пророчества прекратятся, и языки умолкнут, и знание упразднится” (1 Кор.13.8). Ну, а если разлюбил, значит, и не любил никогда, значит, не дорос ещё до любви. Потому что, по тому же самому слову апостола, любовь, настоящая любовь “долготерпит, милосердствует… не ищет своего” (1 Кор.13.4,5).

Невероятно трудную задачу поставил перед нами Спаситель. Настолько трудную, что иногда хочется заменить её чем-нибудь попроще: например, прийти в храм и поставить разом двадцать свечек или прочитать три акафиста подряд, короче – сделать что-то такое, что имеет конец, чёткую границу, жёсткую меру. Но ничто не может заменить любовь! Поэтому всю свою жизнь христианин учится не просто молитвы читать или петь в церковном хоре, всю свою жизнь христианин учится любить, чтобы вслед за апостолом Петром сказать перед гробом: “Господи! Ты все знаешь; Ты знаешь, что я люблю Тебя” (Ин.21.17). Аминь.

 Воздвижение Честного и Животворящего Креста

Проповеди на праздник Воздвижения Креста ГосподняХристианский православный мир совершает ныне торжест­венное поклонение Животворящему Кресту Господню. Во время всенощного Богослужения вы созерцали с душевным умилением пятикратное воздвижение его с пением часто повторяемой покаянной молитвы Господи, помилуй по мере ниспускания креста настоятелем к земле и потом постепенного его возвышения до прямого положения священнодействующего.

На четыре стороны совершается это воздвижение в знак того, что Господь Крестом Своим искупил весь четверочинный мир: восток, запад, север и юг; и потом еще на восток – в знак искупления человека пятичувственного, непрестанно согрешающего своими пятью (пятою) чувствами.

Что было началом это торжественного обряда? Началом его было обретение царицей Еленой, матерью царя Константина, первоначального Креста Господня, от которого по обретении совершилось чудо воскрешения мертвеца и который хотел видеть весь народ, собравшийся во множестве из Иерусалима и окрестных мест, чтобы воздать ему благоговейное поклонение. Тогда народ, видя его на возвышенном месте в руках патриарха Макария, воздвигавшего его на все четыре стороны, поклонялся и многократно в умилении и ужасе восклицал: Господи, помилуй! Вот начало праздника Воздвижения Креста. При этом воспоминаются и чудесные явления креста на небе: одно царю Константину и воинству его с надписанием кругом его: Сим победиши – и другое при императоре Констанции и святом епископе Кирилле Иерусалимском в лучезарном сиянии, виденное всеми жителями Иерусалима.

Еще Церковь воспоминает торжественное освобождение в VII веке Креста из плена персидского и торжественное несе­ние его в Иерусалим императором Ираклием, босыми ногами и в смиренном одеянии, без багряницы и венца царского. Та­кова всемирная слава Креста после его трехвекового пребывания в глубине земли и под капищем языческим. Таким образом само небо засвидетельствовало о славе распятого на Кресте, о святости и величии Церкви Его, бывшей три века под крестом гонений, и о святом нашем долге почитания Креста и поклонении ему в духе и истине, как и святой царь – пророк повелевает поклоняться ему: Возносите Господа Бога нашего и покланяйтеся подножию ногу Его, яко свято есть (Пс. 98, 5).

Не напрасно мы почитаем Крест Господень, изображаем его на себе и поклоняемся ему, ибо он есть Божественная сила, сохраняющая и спасающая нас при жизни и по смерти. Церковь непрестанно проповедует о силе и животворности его, проявлявшихся и в прежние века, и ныне совершающихся над верующими: он исцелял всякие болезни, воскрешал мертвых, прогонял от людей полки демонов, погашал страсти в сердцах людей, доставлял чудесные победы на войнах с неверными. Крест есть Божественная слава Христа, искупившего в нем мир, падший в глубину погибели, разрушившего проклятие человечества и исходатайствовавшего ему благословение Отца Небесного, победившего смерть нашу и даровавшего всем воскресение из мертвых. Кто поведает все чудеса и силы Креста, бывшие и в древних и в новейших родах и все благотворные действия его в мире? Знамением и силой Креста совершаются все таинства церковные; освящается вода, и все стихии, и все верующие, с верой принимающие его или знаменуясь им сами; крест носим на персях и через него сохраняемся от многих искушений и коварств вражиих; крестом знаменует нас святая Церковь и по смерти, когда совершает над нами надгробные песнопения; крест ставится и на могилах умерших в союзе с Церковью и не ставится только на могилах явных отступников и самоубийц, сознательно и по своей воле наложивших на себя руку. И это потому, что в кресте, с верой употребляемом и изображаемом, действует Божественная, спасительная сила Христа распятого, являющая непрестанно Его Божественную власть над всем миром, над всей природой, над всеми полчищами вражиими, показывающая, что Христос Бог искупил Крестом Своим весь мир от греха, проклятия и смерти, что Он имеет власть живота и смерти, что Он есть воскресение и живот и Бог всех (Ин. 11, 25).

В нынешнее неверное время, время брожения умов и развращения сердец и нравов, многими крест пренебрегается, как и Сам пострадавший и умерший на нем вольной жертвой за нас Господь; и, как в древнее время Он был иудеям соблазном и еллинам безумием (1 Кор. 1, 23), так и ныне объюродившим мудрецам века сего Он служит соблазном и безумием. Таков воистину юрод, слывущий недоброй всемирной славой, – лев, рыкающий на Церковь Божию со всеми своими последователями. Он восстал и против Бога, против Его премудрого, всеблагого, спасительного Промысла, против Евангелия вечного, против здравого смысла, против убеждений всего верующего человечества, против истории и против всех фактов, преданых нам самыми верными свидетелями, большей частью очевидцами. Вольных слепцов, ослепивших самих себя безмерной гордостью, убеждать бесполезно; они покаяться не могут, ибо видеть истины не хотят, – они и погибнут в своей гордыне и упорстве, как Корей, Дафан и Авирон при Моисее (Чис. 16, 31). Но для человека верующего крест есть всегдашнее спасение, защищение, избавление, победа и мир.

Ежедневно согрешая волей и неволей, подвергаясь различным острым искуше­ниям от невидимых и видимых врагов и собственных страстей, где – в ком и в чем – мы найдем помощь и спасение? Только во Христе и в кресте, только в Жертве безмерно великой и всеискупительной, принесенной за нас на Кресте; только крестом мы спасаемся ежедневно от уязвлений демонов и от всякой бури страстей, когда с верой и истинным покаянием прибегаем к Христу; крест – наша жизнь, наше спасение, наша сила, наша слава, наша победа; наше непрестанное обновление, наше при­мирение с правосудием Божиим, праведно разящим всех бессмысленно дерзновенных и упорных грешников.

Крест – хранитель всея вселенныя; Крест – красота Церкве; Крест – царей держава; Крест – верных утверждение; Крест – ангелов слава и демонов язва (Светилен праздника).

Без креста нет никому спасения. Будем же усердно чтить Крест Христов и с любовью поклоняться распятому на нем Начальнику жизни нашей, памятуя вечный завет Его нам с Креста: Любите друг друга.

Аминь.

Святой праведный Иоанн Кронштадтский

СКОРБЬ И РАДОСТЬ
Слово в день Рождества Пресвятой Богородицы

Рождество Твое, Богородице Дево, радость
возвести всей вселенней: из Тебе бо возсия
Солнце правды Христос Бог наш.
Тропарь праздника

Торжественно празднуем, дорогие братья и сестры, рождество Пресвятой Девы Марии от неплодных родителей, благочестивых Иоакима и Анны. С первых веков христианской веры святая Церковь установила этот праздник. Празднуемое событие – рождение Богоизбранной Отроковицы – принесло радость всему миру, ибо Богочеловек Христос Иисус, воссиявший из Нее, разрушил проклятие Божие, тяготевшее на преступном и окаянном роде человеческом и низвел на него благословение Божие, и, поправ всеродную смерть, даровал людям жизнь вечную. Так уясняет святая Церковь причину настоящей радости.

1000000
Долго скорбели о своем неплодии праведные родители Приснодевы, долго и горячо молились Господу о разрешении неплодия, считавшегося наказанием от Бога за грехи; много творили милостыни, чтобы преклонить на милость Всемилостивого, и терпели оскорбления от соплеменников, и в этой скорби и непрестанной молитве и благотворении постепенно очищались духом и воспламенялись больше и больше любовью и преданностью к Богу и таким образом были уготовляемы Провидением Божиим к благословенному рождению Преблагословенной Дщери, избранной от всех родов в Матерь воплощенному Слову.
Тесным и скорбным путем Господь ведет к славе и блаженству избранных Своих, ибо и Самой Матери Бога по плоти предречено было Симеоном, что душу Ее пройдет оружие и Она испытает тяжкие скорби в душе во время страдальческой жизни Сына Ее, да откроются многих сердец людских помышления (Лк. 2, 34-35). Так скорбен и тесен путь всех избранников Божиих, ибо мир и миродержец, т. е. враг Бога и человеков, крайне теснит людей Божиих; и Сам Господь попускает им идти тесным путем, поскольку он способствует им устремляться к Богу и на Него единого возлагать свое упование.
Но обратим взор от скорби к радости. Какую же радость доставляет нам Рождество Богоматери? Разъясним подробнее церковную песнь, изъясняющую причины радости праздничной. Через рождество Приснодевы, через единородного Сына Ее и Бога проклятое и отверженное человечество примирилось с Богом, безмерно оскорбленным их грехами, ибо Христос стал Посредником примирения (Рим. 5,10-11), освободилось от проклятия и смерти вечной, удостоилось благословения Отца Небесного; оно соединилось и срастворилось с естеством Божественным; возведено в первое достояние свое этим срастворением, по выражению церковной песни; отверженный прежде человек удостоился усыновления Отцу Небесному, получил обетование славного воскресения и вечной жизни на небесах вместе с ангелами.
Все это совершено и совершается воплотившимся из Пречистой девы от Духа Святого Сыном Божиим и ходатайством Пречистой Его Матери. Как почтено и возвеличено человечество через святую Деву Богородицу, ибо Она удостоилась обновления и усыновления Богу; и Сама Она удостоилась по Своему безмерному смирению и величайшей чистоте и святости быть Матерью Богочеловека! Она всегда пребывает самой сильной Ходатаицей и Предстательницей рода христианского пред Своим Сыном и Богом! Она – наша Надежда непостыдная; Она отводит от нас тучи праведного гнева Божия, отверзает нам древний рай Своим могучим ходатайством; Она поддерживает престолы царей и хранит их непоколебимо вовек. Она тысячекратно спасала и спасает Россию с начала и доныне; Она ее возвеличила, прославила, утвердила и утверждает ее; Она Поручница грешных во спасение. К Ней христиане обращают свои бесчисленные моления, прошения, хвалы, славословия и благодарения; Она совершила и совершает в Церкви бесчисленные чудеса, благотворные во всех концах мира.
Будем же все светло торжествовать праздник Рождества Пресвятой Девы Марии, украшаясь сами всякими добродетелями христианскими. Аминь.

Слово святаго праведного Иоанна Кронштадтского.